«Мириада. Том 4. 56 поэтических этюдов»

Михаил Калдузов

Мириада. Том 4. 56 поэтических этюдов

Велика была тяжба.

Но итогом огневая

Злато-вечная пора.

Чья кутала, согревая,

Жизни каждые сердца…

В действительности человек не осознает, чем бы не обладал, что именно скрасит его счастье, несметно «обогатив, насытив» вплоть до отведенных лет, – кому воистину обязан его успех. Не ведал, покуда вечно лицезрел лишь сень счастья; посему и гнался за чем угодно, но не за тем, не эфемерным чувством свободы, дарующим вечное понимание; ибо круговорот одурманивающего (мысленного шторма от гонки за мнимым идеалом) не выпускал его за пределы суетного, житейского круга – к прозрению. Посему и жил в незнании от стремления в никуда, неведением поглощённый. Уповая в кого угодно, в т.ч. высшие формы, оправдывая своё несовершенство причиной врождённого или унаследованного изъяна… Но быть возможно причина в отсутствии стремления к стоящему?.. Кому-то для полнейшего счастья вообще ничего не нужно, ибо на пути (состоянию просветления, осязанию своего предназначения, легкости, понимания…) само дарование выжить, оставшись в здравии и рассудке. Триумфальное зарождает жизнь самому благообразному счастью, что возможет предстать думе «о самом величественном» у человека. Но пока прежний мир с думой ему соответственной не разрушен, “величественное” всегда будет нести конкретный образ; ибо самое грандиозное совсем иное, и не имело формы, образа, конкретики. Ибо не эфемерно. Ибо вечно. Любую отраду можно разрушить, как и любой храм, вымощенный руками идущего. Человек верит лишь в то, что мог лицезреть воочию. Посему никогда не узрит величественного; посвятив сему неопределённое кол-во лет, чтобы впоследствии до конца жизни, пребывать в ослепительно-пленительном чувстве умиротворения от непрестанного присутствия триумфального в его жизни. Стремившись пронять, прочувствовать суть формы мною затрагиваемой останешься в крат с большим, чем тот извечно возбраняющий, веривший лишь своему ничему. Ибо ничего не от того, что он никто, а от того, что в нём пусто! Ведь это хорошо верить себе, да? В кого же ещё? Но в деле, уверен ли ты, о достопочтенный, возмутивший в себе, чего не стоило, что нынешний ты, – тот, которому стоило вовсе верить?..

И однажды в свет, негласно,

Днём ненастью неподвластным:

Под эгидой птицы млечной

Родилось дитё беспечно…

Чувств великих боевой,

Дел маэстро озорной:

Вечный зодчий ремесла,

Сын забытого Творца…

Он был из тех, кому всегда

Судьба на диво улыбалась:

Всё от того, что жизнь чужда

Ему обыденна была…

И что являлось, как беда:

С чего волновалось

Любое, живое, всегда, –

Ему казалось, ерунда.

За что убивалось,

Сражалось в шторма, –

Ему в стократ досталось,

И боле полного пруда…

…вы должны всё своё свободное внимание направлять на творчество, совершенствование, прибегая к искусству; ибо творчество ничто иное, как жизнь, с которой вы взаимодействуете, подобно тому, как художник с холстом; именно творческий подход к жизни позволяет, расширяя внимание к самой жизни, – развиваться, вбирая каждый раз всё больше и больше информации, проявляя это знание мира, в самом себе. И чтобы вы могли проявиться в совершенстве – вам нужны постоянные толчки; и без уроков извне, побуждающих вас обращаться к искусству, как постоянному действию, невправленному на совершенствование, – этого никогда не достичь. Иначе вы остановитесь, сведя на нет любое начинание, угодное миро-зданию; и будете жить в тяжести, неведении, смоге тумана.

Но чтобы стать кем должен был

Его «изгнали» из затишья,

Чем дорожил и всяко чтил, –

Всё потерял; судьбы пронял.1

Жизнь в пепелище превратил;

Всему апатию пролил.

Его2 величие развил,

Себя к нему уподобил.

Двуличие – разлил;

Безличие – разбил,

И жаждой пущего учил:

Чём истинно отличие

От тех, кто в мир дарил

Любви безгранное величие,

И заурядно, кто твердил,

Как возлюбить обличие,3

Чьё сам и норовил

Унизить на приличие.4

…зачем миру ленивое, эгоцентричное существо? Для чего мир, а точнее от чего у такого существа будут силы на безмятежное созерцание реальности, – если оно ничего не делает, чтобы энергия могла, циркулируя, наполнять его жилы смыслом? Вы должны помнить, что вы будете обмануты, вам будет больно; и крайне неконтролируемо досадно. Но также вы должны помнить и то, что вы не должны творить правосудие.Светом искушаемый остаётся неприкосновенным лишь в том случае, если он не творит ответное правосудие, угодное его ЭГО. Да будет больно, неприятно. Вы будете унижены, но возвышены кратно больше, нежели в том случае, если позволите себе вершить ответное правосудие. Что должно произойти то произойдет и не нужно мешать протекать этому процессу. Логика ума – это обособленный взгляд на вещи, не имеющая прямого отношения к истине; логика подчинена истине; но она – не истина.

Его закон зажечь миллион

Своих минуя похорон, –

Сквозь батальон взнести огонь

Могучей силы удалой…

Войн укоротить,

Любви возвысив рецидив, –

Всех восхищать,

О Высшем вещать.

В жизнь не смотря достойных,

Сквозь призму знойных

Дней бывших своих,

А ныне святых, –

С-И-Я-Т-Ь.

Переживаемый опыт, чувство по-прежнему не является истиной; вы не вынесете с этого никакой пользы, покуда вы не осознаете ни себя, ни того, кто совершает это действие; вы будете пытаться придумать устраивающую вас причину, которая бы могла утешить, чтобы успокоить своё блуждающее эго; но её не могло быть в вашем текущем воззрении, видении, покуда замысел этого шедевра раскрываем лишь впоследствии; когда вы уже остынете, и даже забудете о том, что вы были обмануты; но не до того момента, когда спонтанным наитием вы поймете для чего истинно это было сделано. Именно тот огонь осознания, который вы испытаете спустя N-ый промежуток времени и укрепит вашу ВЕРУ во сущее, единое, неразрывное, а самое главное априори всем управляющее Абсолютное N.

Вам не узреть той чары главной,

И той единства веры талой,

Чья насущна, первозданна,

ИХ5 питала постоянно.

Вам не знать, но преуспеть

Жизни истинной понять, –

Вы никто, как предложны.

Раз вы нитью плетёны

Неведомой, но тягучей

Единения всего, –

То внимите, наконец,

Слога верного сего!

Устремления взор точить

В небо славное окно,

Чистой мыслью, «первозданной»,

Вы обязаны давно…

Но в сей час, когда ваша связь с осо-знанием крайне слаба или тускло выражена, что в целом одно и тоже, вы не должны выносить из происходящего никаких уроков, покуда они будут заведомо ложны; но так как вы человек, которому лень учиться чему-то новому, и проще, занимая зону повышенного комфорта думать о том, что ему ближе, вы могли считать каждое обстоятельство за урок, к чему-то ведущий; но как правило в таком случае вы должны не забывать о том, что вы с равноценной вероятностью к своей правоте могли и ошибаться; посему из происходящего и не стоит делать преждевременных выводов, выносить уроки, и какие-то намеренные аксиомы, – покуда истинный замысел проявиться позже; тогда, когда вы об этом забудете. Это прежде касается того, кто читает эту книгу потому, как нашел её тогда, когда был готов; покуда иному она ни за что никогда не попадётся, даже если намерение идущего заставит её прочитать младшему поколению.

…вы по-прежнему человек, какой бы вы ни переживали опыт, какое бы убеждение ни питали и чувство не испытывали, вы по-прежнему человек. Иной – осо-знанный; лицо (осо) знания. Другой – человек, сознательно делающий неосознаваемые им вещи.

Ему как прежде никому

В главе вращения планет

Было ведомо почему,

Среди одной так много бед.

Являл свой гения порыв

Письмом, четверостишии:

Тайн приоткрыв, не утаив,

Эгиду сокрушав затишья, –

Он сеял свет своим величием,

Где в слово истину забил:

Им дух Святой, в Его обличии

День изо дня руководил.

Он был один кому под стать

Всей жизни испытания

Преодолеть, мотивом стать

Миллиона зажигания.

Сердец разжечь, давно забывших,

Закинувших долой,

Но ясновидяще твердивших,

Про тело, дух и упокой…

Тел усмирить, гордо носивших

Крестов нательных – амулет,

Не ведавших, но чтивших,

Слепо веря, в чего быть нет.

Ему явилось повстречать

«На воле» прежде испытания,

Чьих было Вам век не под стать,

Ввиду прелюбодеяния:6

В строках «причуду» описать

Ему дозволено с Выси:

Поведать истину чью не объять,

Чью не понять, но обрести,

Способно было одному

Его пронявшего псалму…