«…театру, людям и Творцам»

Михаил Калдузов

…театру, людям и Творцам

Кто быть из них, скажи отважно

Слова кричал во свет бесстрашно,

Шагая в тьму на Альбион,

Где страх сидел, царь скорпион?..

https://zen.yandex.ru/qigod

https://vk.com/qigod

Калдузов М.К., г. Армавир, 05.05.1996; писатель, поэт, драматург, религиовед, просветитель.

Огненное чувство любви – это прекрасно. Эмоция, благодаря которой вы это сотворили аналогична. С этим огнём в груди возможно всё. Неважно как вы интерпретируете осязаемое в слог, – важно лишь то, что вы чувствуете. Нужно верить в то, что делаешь; и неважно что это: самопознание или работа в сфере, где от тебя требуется результат. Важно верить в то, что ты делаешь несёт прежде нужный для тебя развивающий характер. Долгое время приходилось просыпаться в неведении, апатии, сомнении и тоске от непонимания того, что я делал. Но я верил в то, что я делаю – либо принесет результат, либо попросту меня уничтожит. Да воскреснет огнем осознания да дрожью по телу забытое, в вас вечно живущее неприкосновенное чувство незыблемого Я. Да начнется неукротимое во имя прозрения всего человечества. Ежели оно того возжелает…

Отрывок из пьесы Целеста. Явление I:

Королеве имагинации, могучей царице Любви.

Человек верит лишь в то, что мог лицезреть воочию. Посему никогда не узрит сень величественного; посвятив его поиску неопределённое кол-во лет; чтобы впоследствии до конца жизни, пребывать в ослепительно-пленительном чувстве умиротворения от непрестанного присутствия триумфального в его жизни.

И как юрод нелепой истины родив

Смог убедить ей преклониться,

И как огонь сумел зажечь:

Беспечно пламени резвиться

Как возымел его облечь?

Неуловимая на слух, но не чувством драма из жизни Творца, созерцающего реальность глазами младенца.

Вековой этюд во имя жизни,

Проживающей в сердцах,

Посвящаю я отчизне,

Век парящей в облаках:

Чувством пламенным, игристым,

Славной юностью своей,

Непреложным слогом, мыслью, —

Всех во имя вас, детей.

Пьеса «Целеста»

Главные герои:

Смотри на все не буквально. Ибо всегда кажется по-своему, в зависимости от настроения, воззрения и чувства осознанности, на которое также влияет фактически всё. Особенно если ты неосознанный.

Голос за кадром – человек, служащий фоном для придания красочности процессу.

Святой Дух – эфирная основа мироздания; апофеоз или форма донесения непередаваемого слогу, смысла. Апогей непостижимой мудрости или вечное, существующее независимо от наличия наблюдателя.

Ангел – образ сопутствующей удачи, жизненный оберег, прозванный судьбой. Или ангел, как есть: тождественно готовности идущего, каждый воспринимает видимое по-своему.

Мария – как образ чистой любви, не эфемерного представления, и светлого воплощения, почитаемо-прекрасного, невыразимого словами, но не чувством. Т.е. не человек, а суть, сущность, образ, чувство, побуждающее к свершениям.

Александрия – странствующий образ прекрасного, олицетворённый с любовью, представляющий конкретную осязаемую форму на ощупь – девушка или жена капитана.

Капитан – сам человек, вершитель жизни.

Экипаж в лице команды или вечно пребывающие, заполняющие пространство личности, встречающиеся на пути, как спутники, проводники, придающие наполненность и смысл бытию.

Голос за кадром – человек, которого никогда не видно, но именно благодаря ему и происходят все ключевые события жизни.

Разговор Ангела со Святым Духом. Оба находятся на мачте корабля. На заднем плане сидят моряки и занимаются своими очевидно бессмысленными делами.

Пояснение: так как Ангел и Святой дух в целом являются представителями одной и той же концепции, то, будучи одним и тем же, они, разотождествлению поддавшись (в рамках данной пьесы) приняли облик двух отдельных личностей, порознь ведущих между собой осмысленный диалог. Хотя в сути, если взглянуть глубже, отражение тех самых дум вы сыщите, заглянув, даже неглубоко, в самих себя. Ибо с вами кто-то всегда ведет диалог. Это ваши мысли и вы. Но кто есть вы? А ваши мысли? А где же вы?..

Ангел и Дух стоят на сцене. Задний фон приглушен.

Голос за кадром:

В действительности человек че осознает, чем бы не обладал, что именно скрасит его счастье, несметно «обогатив, насытив» вплоть до отведенных лет, – в особенности кому воистину обязан его успех. Не ведал, покуда вечно лицезрел лишь сень счастья; посему и гнался за чем угодно, но не за тем, не эфемерным чувством свободы, дарующим вечное понимание; ибо круговорот одурманивающего (мысленного шторма от гонки за мнимым идеалом) не выпускал его за пределы суетного, житейского круга – к прозрению. Посему и жил в незнании от стремления в никуда, неведением поглощённый. Уповая в кого угодно, в т.ч. высшие формы, оправдывая своё несовершенство причиной врождённого или унаследованного изъяна… Но быть возможно причина в отсутствии стремления к стоящему?..

Человек верит лишь в то, что мог лицезреть воочию. Посему никогда не узрит сень величественного; посвятив его поиску неопределённое кол-во лет; чтобы впоследствии до конца жизни, пребывать в ослепительно-пленительном чувстве умиротворения от непрестанного присутствия триумфального в его жизни. Стремившись пронять, прочувствовать затрагиваемую суть уже останешься в крат с большим, чем тот извечно возбраняющий, веривший лишь своему ничему. Ибо ничего не от того, что он никто, а от того, что в нём пусто! Ведь это хорошо верить себе, да? В кого же ещё? Но в деле, уверен ли ты, о достопочтенный, возмутивший в себе, чего не стоило, что нынешний ты, – тот, которому стоило вовсе верить?..

Ангел, дух и чтец за кадром описывают рождение звезды или человека, который впоследствии становится капитаном судна:

И однажды в свет, негласно,

Днём ненастью неподвластным:

Под эгидой птицы млечной

Родилось дитё беспечно…

Он был из тех, кому всегда

Судьба на диво улыбалась:

Всё от того, что жизнь чужда

Ему обыденна была…

И что являлось как беда,

С чьего волновалось

Любое, живое, всегда, –

Ему казалось, ерунда.

За что убивалось,

Сражалось в шторма, –

Ему в стократ досталось,

И боле полного пруда…

И чтобы стать кем должен был

Его «изгнали» из затишья,

Чем дорожил и всяко чтил, –

Всё потерял; судьбы пронял.

Жизнь в пепелище превратил;

Всему апатию привил;

Его величие развил,

Себя к нему уподобил.

Двуличие – разлил;

Безличие – разбил,

И жаждой пущего учил:

Чём истинно отличие

От тех, кто в мир дарил

Любви безгранное величие,

И заурядно, кто твердил,

Как возлюбить обличие,

Чьё сам и норовил

Унизить на приличие.

Его закон зажечь миллион

Своих минуя похорон,

Сквозь батальон взнести огонь,

Могучий силы удалой…

Войн укоротить,

Любви возвысив рецидив, –

Всех восхищать,

О Высшем вещать.

В жизнь не смотря достойных,

Сквозь призму знойных

Дней бывших своих,

А ныне святых, –

С-И-Я-Т-Ь.

Голос за кадром:

Вам не узреть той чары главной,

И той единства веры талой,

Чья насущна, первозданна

ИХ питала постоянно.

Вам не знать, но преуспеть

Жизни истинной понять, –

Вы никто, как предложны.

Раз вы нитью плетёны

Неведомой, но тягучей

Единения всего, –

То внимите, наконец,

Слога верного сего!

Устремления взор точить

В небо славное окно,

Чистой мыслью, «первозданной»,

Преобязаны давно…

Ему как прежде никому

В главе вращения планет

Было ведомо почему,

Среди одной так много бед.

Являл свой гения порыв

Письмом, четверостишии:

Тайн приоткрыв, не утаив,

Эгиду сокрушав затишья, –

Он сеял свет своим величием,

Где в слово истину забил:

Им дух Святой, в Его обличии

День изо дня руководил.

Он был один кому под стать

Всей жизни испытания

Преодолеть, итогом стать

Миллиона зажигания.

Сердец разжечь, давно забывших,

Закинувших долой,

Но ясновидяще твердивших,

Про тело, дух и упокой.

Тел усмирить, гордо носивших

Крестов нательных – амулет,

Не ведавших, но чтивших,

Слепо веря, в чего быть нет.

Ему явилось повстречать

«На воле» прежде испытания,

Чьих было Вам век не под стать,

Ввиду прелюбодеяния:

Он был явлен спустя столетия

Кончины Высшего творца

Стихосложения, слога пения, –