«Секстины»

Глеб Маринов

Секстины

Секстина 0

Всё мирозданье – чей-то чудный дом,

Устроенный для сказочного пира

Волшебника загадочным трудом,

Зовущего детишек петь на нём

И ставящего песне метроном,

Чтоб знала срок и длилась кратко лира.

О, сколько звёзд! Их больше, чем икры

Во всех морях живущего лосося;

Но все они – бильярдные шары

Каким-то кием начатой игры,

Что, их толкнув, шлёт в лузу той дыры,

Чья пасть без дна пространство пылесосит.

Как сложно всё… О, тёмная звезда!

Что знаю я, зовя звездою тело

Во тьме над бездной, долгие года

Вершащей бестелесного труда

Чудовищные тягой невода,

Влекущие в безделье чьё-то дело?

Мой ум парит над Книгой Бытия,

Над первой той главой Происхожденья,

И не поймёт того, что сердцем я

Люблю и чту, и чем душа моя

Живёт и верит, что глава сия –

Благая весть о нашем сотворенье.

Я верой крайний спиритуалист –

Мой вечный дух основы прочной ищет:

Так царь огонь – всеяден, строг и чист, -

Объемля прах, эфирный гладит лист,

Чтоб куст пылал, как ни был бы тернист,

Огня пребыть желая твердой пищей.

Монизм Отца иль Матери монизм?

О, этот спор умов из дальней дали!

Дух возвещает: "Я, Идеализм,

Первичен"; а Душа: "Я – Дуализм";

А Тело им: "А Я – Натурализм

Реальности как двух сторон медали".

Главнее кто – Отец? А кто есть Мать,

Кого зовём: Великая Природа?

Как? Ей дано творить? Дано рождать?

Дано "ничто" во "всё" осуществлять?

Как? Множеству Единственность придать,

Назвав Её: Ч и с л о п о д а т е л ь кода?

М а ф о р и й всем, П а р а г е н есть Она:

Покров при Роде – вечный, скоротечный…

О, будь чиста, роса, и ты, волна

Святого Гедеонова руна!

А всё же, нет… Не Мать, а Он – Вина:

Дух Безначальный, Сущий и Предвечный.

Кто Зачинатель? Мать или Отец?

Отец иль Мать? О, Двоица Святая!

Кому отдаст Начало и Конец

Самодержавный первенства венец,

Когда Он – Сын и Человек Творец –

Сам в Троице есть Ипостась Вторая?

Быть может, Мать есть Дух Святой Отца,

Из недр Его от века исходящий,

Рождающий от Первого Лица

Лицо Второе – Сына и Творца,

И в Троице – с начала до конца –

От Третьего Лица Животворящий?

О, Троица: Отец, и Сын, и Мать!

Вот истина, любезная для слуха:

Материя – Пречистая Тетрадь

И Духом Испещряемая Гладь,

Чья Воля всё вязать и разрешать

Осуществляет Мир как Тело Духа.

В Материи вселенский Лад и Бой

Устроил всё и двойственно и просто:

Единство всех в Борьбе между собой,

Подъём и Спад, Движенье и Покой,

Тепло и Хлад, Развитье и Застой,

И Смерть существ Изменчивостью роста.

Природа Мать… Живя в ней и служа,

Подобно суть безродному лакею,

Мы ждём: когда изволит госпожа,

Что сладко дремлет после кутежа,

И в трепете ей чиним кружева,

Чтоб навсегда нас не изгнали в шею.

Природы гнев… О, как ужасен он

И к тварям всем жесток и равнодушен!

Покуда тварь не выучит закон

И не поймёт, где прибыль, где урон, -

Слепой вещизм её, как страшный сон,

Гнать будет вон… И дом, глядишь, разрушен.

Ах, может, мой идеализм – обман?

Подобий – тьма. Но умер Преподобный.

Отец… Один сиреневый туман.

И Сын, Который был Исайе дан,

Распался от неисчислимых ран.

И Дух… А Время счёт ведёт подробный.

Когда земли и неба прежних нет,

А токмо Е равно эМ Цэ в квадрате,

И – кубатурой шара – интернет,

И хаос волн… И всё-таки, Поэт,

Хвала Тебе, Явившему нам свет,

Кто б ни был Ты, Великий Математик!

Изрек Христос: "Объемлющего вся

Нельзя объять Невидимого Бога,

Но ты, Филипп, уверуй в то, что Я

В Отце, а Он – во Мне, и что Меня,

Отца дела творящего любя,

Увидевший, Его прославит много".

Душа, не плачь! Ведь Слово родилось,

А чрез Него есть Сын и в нашем сердце:

Оно есть Ключ и благодати Ось,

Что держит Дом и всех проходит сквозь,

И всё стремит, стяжав Собою ость,

В Покой Отца, к Его заветной дверце.

Не плачь, душа: Бог есть любовь и свет.

Беги из тьмы коварства и порока,

Не падай в ад, где глохнет всяк ответ,

А в светлый рай – ему забвенья нет, -

Входя входи трудами дней и лет,

И вечный мир твоё увидит око.

1/14-18 Августа 2016

Всё мирозданье – бусина одна,

Скрывающая россыпь многих бусин,

Покоящихся в кладезе без дна,

Покуда не придаст им грань волна

И, тронув нить, не свяжет глубина

В единый ряд… И строй, глядишь, искусен.

От этих слов сейчас же к соловьям б!

О, как жестоко звуки рвёт цезура,

Как тесен духу пятистопный ямб,

Когда, воздушных не пугаясь ям,

Он ринуться готов из "я" в не "я",

Что Авраам, отвергший стогны Ура!

Зачем же мне секстин высокий чин?

Не либреттист, я не тружусь для хора;

Не графоман, что мерит метром сплин;

Не трубадур… И не из тех мужчин,

Кто без секстин не мог или терцин;

Не Данте я, не Чосер, не Гонгора.

О ты, пристрастье звуки сочетать,

Рифмовкой называется какое,

Не смей меня долить, свободы тать,

Когда мой дух пытается летать,

Не арифметик я, чтобы считать

Ко слогу слог!.. Оставь меня в покое.

Но, Времядатель, как же без Тебя?

В Покое – Ты. А я, Тобою движим,

Дышу, пою, ликуя и скорбя,

Ах, всё – Тобой! И, мерно теребя

Твой звукоряд, вне времени себя,

Владыка мер, не слышу и не вижу.

Так, чтоб сложить секстину 23,

Час с четвертью я времени потратил;

Сто тысяч вёрст иль тридцать тысяч ри

За этот миг до солнечной зари

Земля прошла… Но меры, посмотри,

Одна к другой условны, Числодатель.

Глазами Ломоносова смотрю

И на заре вечерней возлагаю

Надежды на грядущую зарю;

И, так же как Михайло, говорю:

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY