«Заразные годы»

Дмитрий Быков

Заразные годы

© Быков Д., 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Название «Заразные годы» появилось случайно. Издатель спросил: вы хотите собрать последние тексты или за разные годы? Вот оно, подумал я. Самое точное определение прожитого двадцатилетия. И самое ужасное, что перезаразились не только все мы, но и значительная часть внешнего мира. Автор не претендует на изобретение антибиотика от этой заразы, но ему кажется, что он несколько облегчит читателю течение болезни.

Сочинять эти так называемые Письма счастья — ведь лирика всегда письмо о счастье и всегда в никуда — я начал в середине девяностых для «Собеседника», там они выходили под рубрикой «Герой недели». Потом перенес эту рубрику в «Огонек», оставив в «Собеседнике» героя. Наконец, после очередного переформатирования «Огонька», я попросился в «Новую газету», которую часто ругал, но всегда уважал. Спасибо им, они меня приняли и терпят до сих пор.

Естественно, эти стихотворные фельетоны подверглись отбору, но большинство из них, как я убедился, не устареет. Писать о Путине — кратчайший путь в вечность: любовь проходит, а Путин — никогда.

С годами эти стихи стали серьезнее и вообще все больше походят на лирику. В стихах органичней получается эзопова речь, там можешь сказать больше и точнее. Кроме того, чем пускать стихи в серьезную лирику, всегда лучше иметь отводной канал для политической. Вообще мне кажется, что реагировать на политику для поэта естественно: именно она — концентрированное выражение общественной морали. И еще — эти еженедельные (иногда и чаще) поэтические экзерсисы держали меня в тонусе. Чтобы писать время от времени настоящие стихи о смысле жизни, неплохо бывает накачивать мускулы, тренироваться и вообще время от времени вызывать вдохновение. Врут, что его нельзя вызвать. Если у вас дедлайн и каждые десять минут зовет ответсек — вдохновение хочет не хочет, а явится.

Эту книгу составила и прокомментировала Катя Кевхишвили, спасибо ей за это. Последние стихи мы оставили без комментариев, ибо поводы еще свежи в памяти. Спасибо Юрию Пилипенко и Дмитрию Муратову, которые все это терпели, печатали и никогда ни в едином слове не цензурировали. Будем надеяться, что наши нехитрые радости в эти заразные годы помогали нам дожить до незаразных — и даже слегка приблизить их.

Огоньковский период

Июнь 1999 года. Двухсотлетие Пушкина

Чрезвычайная ода

Битва титанов

Октябрь 1999 года. Информационная война Гусинского с Березовским, Семьи с ОВР, «Итогов» с «Программой Сергея Доренко»

На авансцену выходит Сергей Доренко с противотанковым ружьем. Следом за ним из-за кулисы Евгений Киселев выкатывает тяжелую шарманку.

Доренко (аккомпанируя на противотанковом ружье)

Киселев (заводя шарманку)

Доренко (стреляя в воздух)

Киселев (крутя шарманку)

Доренко (разражаясь градом выстрелов)

Киселев (вертя ручку)

Доренко (стреляя)

Киселев (играя)

Наказанное корыстолюбие, или Блудный отец

Нравоучительная драма XVIII века, писанная в зарождающемся XXI

Действующие лица:

Блудный отец — мужчина с характерной внешностью, лет пятидесяти. Быстрая речь, бегающие глазки.

Добродетельный сын — мужчина лет сорока пяти с губастым, открытым и честным лицом.

Блудный отец

Добродетельный сын

Блудный отец

Добродетельный сын

Блудный отец (бурно жестикулируя)

Добродетельный сын

Блудный отец (глумливо)

Добродетельный сын (с достоинством)

Добродетельный сын

Разбор полетов

Июнь 2001 года. Арест Владимира Гусинского после недавней истории с таинственным исчезновением и столь же таинственным обнаружением Андрея Бабицкого.

Сцена изображает кремлевский кабинет Путина. Путин нервно ходит по ковру. На ковре перед ним — вызванные на разбор полетов Рушайло, Патрушев и Устинов.

Силовики (хором)

Силовики (радостно)

Путин (с досадой)

Силовики (с готовностью)

Бросаются к Путину и отрывают ему уши.

Июль 2001 года. Югославия во главе с Воиславом Коштуницей сдала Слободана Милошевича Гаагскому военному трибуналу.

Члены правительства (шепотом, Джинджичу)

Джинджич (неуверенно)

Коштуница (бледнея)

Коштуница (остывая)

Коштуница (с тоской)

Совет министров (хором)

Коштуница (примиренно)

Совет министров

Пара крутых

В октябре 2001 года Путин встретился с Бушем

Подавившиеся лимоном

В июле 2002 года состоялся суд над Эдуардом Лимоновым

Тайна пола

В мае 2003 года в Россию приехал Пол Маккартни. И его принял у себя Владимир Путин

Страна была поражена: в субботу Путин принял Пола. Там были Пол, его жена и скромный гид мужского пола. Ловила жадно вся Москва беседы важные детали, но только общие слова до русской прессы долетали. О чем был главный разговор — гадать могли бы до утра мы, когда бы благородный вор нам не представил стенограммы.

Привет вам, милые, привет! Давно хочу спросить у Пола — без телекамер, без газет и вообще без протокола: вас обожало большинство, и меньшинство любило прочно — ваш рейтинг больше моего…

Не может быть!

Путин (хмуро)

Проверил, точно. Мой — семьдесят, битловский — сто. Не веришь — спросишь у Суркова. И вот хочу спросить: за что? Чего вы сделали такого?

Маккартни (чувствуя себя виноватым)

Я ничего не делал, сэр! Мы просто музыку лабали! Я — на гитаре, например, а Ринго Старр — на барабане.

Путин (начиная сердиться)

Мы много книг про вас прочли! Не надо с нами, как с ослами! Не замирили вы Чечни, Березу в Лондон не сослали, не поднимали ВВП, телемостов не проводили — а только шлялись и т. п. по этой вашей Пикадилли. Ну там концертик, ну другой… Но извини — у нас в России Газманов левою ногой писал бы песенки такие! А как Кобзон у нас поет? Включи любую передачу — и сразу видно: патриот! А вы что пели? Чушь собачью! Мне переводчик перевел — там слабо с уровнем моральным. Сравни ты эти песни, Пол, с моим посланьем федеральным — легко поймет любой дурак, что я владею словом метким. А все же хлопали не так! Не так, как вашим шансонеткам! Я даже пенсии плачу, я в Грозном одержал победу, когда куда-то не лечу — так, значит, я куда-то еду… Кому ты пенсии даешь? Кому, скажи? Не прячь глаза-то! Ты все про йестеди поешь, а я — про радостное завтра! Так объясни же, отчего на всей земле на самом деле твой рейтинг выше моего?

Маккартни (испуганно)

Не знаю, сэр! Мы просто пели…

Путин (задумчиво)

Ну вот, поди теперь ответь, кого возносит случай шалый… Чего же мне теперь — запеть? Сыграй-ка, Пол! Споем, пожалуй!

Can’t buy me love, yeah…

Послание к Ирине Хакамаде, как если бы она домогалась моей любви

В январе 2004 года правые потерпели на думских выборах катастрофическое поражение

Сцена изображает кремлевский кабинет Путина. Перед ним стоит президент Южной Осетии Эдуард Кокойты

Падает к нему в объятия.

Путин (потрясенно)

Юбилейный разговор с товарищем Андроповым

К 90-летию со дня рождения

Грудой дел отшумев и отхлопав, день отошел и угас вдалеке. Двое в комнате — я и Андропов — фотографией в родном «Огоньке». Светлым взором смотрит, как витязь, насквозь пронзая душу мою… Что вы сказали? «Прошу, садитесь»? Спасибо, не тревожьтесь, я постою. Товарищ Андропов, я вам докладываю. То есть закладываю, проще сказать. Товарищ Андропов, работа адовая будет сделана и делается опять. Это ничего, что я так разговариваю? Трудно выбрать достойный тон… Делают по вашему, в общем, сценарию: сначала — богатых, прочих — потом. Олигархи уже сидят у параши и тщетно ждут перемен в судьбе. Наверху уже, в общем, почти все ваши. Хоть не «КГ», но по-прежнему «Б». Все точно помнят вашу методу — сейчас дословно произнесу: «Можно отнять любую свободу, но надо сначала дать колбасу!» И вот я сижу с колбасой в обнимку — а также не голый и не босой — и рапортую вашему снимку, как хорошо мне тут с колбасой.

В России много умных и грамотных, кто вам посвящает восторг и пыл. В Петрозаводске поставлен памятник: лоб — как у Ленина, нос — как был, а выражение — как у Тютчева: мол, стой, Россия, на страх врагам! Все говорят — вы хотели лучшего, но не успели, хвала богам. Спасибо вам, что вы не успели! Не то бы я, как некий герой, давно в деревянной лежал постели, а то и просто в земле сырой. Неважно даже — чистки, война ли… Долго ли, в общем, найти заказ? Теперь вы, правда, меня догнали, но двадцать лет я прожил без вас.