«Пугач. (Поэма мятежа)»

Валерий Шумилов

ПУГАЧ

Поэма мятежа

Пролог

СТЕНЬКА РАЗИН У СИНБИРСКА

Проявить боярам рвенье

не с руки,

Бились шибко в этот день

Из абыли прежний страх

И бросались в бой, в зубах топоры!

У Синбирска ватаман Стенька Разин

С Юшкой Барятинским бьётся князем

Рвётся ненависть чрез край

Тех, кто нищ!

За казаццкий встали рай двести тыщ!

Прёт с дубиной казачьё крик и визг!

Гонит Разин их мечом на Синбирск!

Эх, Сарынь на кичку! У Синбирска

Первый бой проигран Барятинским

Стенька Разин на коне

Глядь: в голутвенной войне

Штурм Синбирского Кремля…

Чернь, на слом!

Поднялася вся земля

за добром.

Православье за себя крепко билось:

Набежало, но опять откатилось!

Чёрный барам мсти, народ,

В бой набольший вас ведёт

Шло хрестьянство, — вот напасть

крест творя,

Не за Разина молясь —

Стенька падает с коня — бесполезно

Спор дубиною вести в век железный…

Жажду мученья венец

я в борьбе!

У Синбирска — и конец

Уносили Стеньку в струг

прочь от стен!

Кто живым остался вдруг

вышел в плен!

Пепельный сентябрь[1] — море крови!..

Принцесса Анхальт-Цербстская во дрожи…

В записке черкано, что «занемог урод»,

И как бы «сего дня вдруг не умрёт…»

Всю власть восхищенную ощущает кожей…

Муж мертв! Нет — жив! Ещё? Сегодня ж может…

Гонец?.. Второй нечистый лист берёт.

Да, так и есть! Окончил ОН живот!

«Был спор… Пьяны… Накинулись… О, боже!

Его не стало… Мы же — лишь разнять… Помилуй, матушка! Его уж не поднять…»

Начало Царствия… С грехом цареубийств[2]

Грядёт Екатеринин век бедой.

Она задумалась. Что грезится Второй? Пугать?… Пугач?.. В руке дрожащей — лист…

ОН входит в круг[3]. Сердца зажглися верой.

Великодушную простёр Заступник длань,