«TextuRes»

Алексей Бардо

TextuRes

Холодные текстуры

Не проси меня ни о чём. Не говори, что нуждаешься во мне, что любишь меня, что подобен слепому без наставления и прощения. Не окуривай мои изваяния благовониями, как статую Бодхисаттвы, хоть и мне ведомо, чему должно быть. Я – не больше летнего ветра, капель дождя, что текут по твоему лицу, пения птиц в дымке изумрудного утра, шаманского говора морских волн. Я есть всё сущее.Я и есть ты.

Щербатый гранит набережной. Ступаю неторопливо. Золото закатного солнца плавит кристаллы небоскрёбов. Переливы голосов. Мягкие, будто река, что ледяной змеёй окольцевала город. Небо наливается пурпуром, расходится бриллиантовой рябью в лужах. Жестоки годы! Блёклые воспоминания – сепия мятых фотографий под ногами, выпавших из развалины бархатного альбома. И не понять: были они, – майский дождь, мосты, ажурные перила набережной, зеркальные башни с отражением облаков, – или не было их? Были Вы, взгляд, брошенный небрежно (всё начинается со взгляда), или я обманулся миражом в душном воздухе толпы? Был тот день, или он ещё не настал? Жизнь в скитаниях за вашим отражением почти прошла…

Что песок, что золото – всё одно. Когда откроешь последнюю дверь, неважно, чем набиты карманы. Если не искрился молодостью, ступая по мраморным парапетам храмов, то и нечего мечтать остаться по эту сторону. Нет вещи более могущественной, чем самопознание. Добравшись до глубины своего естества, становишься подобным брахману, для которого не осталось тайн. Поэтому, что толку в золоте, если сам не дороже песка?

Кто-то считает на четыре четверти; постукивает ладонью по колену. Должно быть, вспомнил симфонию, слышанную в детстве. В высоком небе сошлись в битве ангелы. Кто победит, того и будет твоя душа. Ничего не поделаешь: сиди, наблюдай, чьё мастерство возьмёт вверх. Ведь ты уже за вратами, терять нечего. Только и осталось, что ждать, когда уведут обратно. А он всё постукивает, не унимается. Ему занятно глазеть на тебя – босоногое изваяние, задравшее голову кверху, где в ясном небе резвятся голуби. Откуда ему знать, что видишь их впервые над пыльными развалинами когда-то мирного города.

Алексей Бардо

TextuRes

Холодные текстуры

Не проси меня ни о чём. Не говори, что нуждаешься во мне, что любишь меня, что подобен слепому без наставления и прощения. Не окуривай мои изваяния благовониями, как статую Бодхисаттвы, хоть и мне ведомо, чему должно быть. Я – не больше летнего ветра, капель дождя, что текут по твоему лицу, пения птиц в дымке изумрудного утра, шаманского говора морских волн. Я есть всё сущее.Я и есть ты.

Щербатый гранит набережной. Ступаю неторопливо. Золото закатного солнца плавит кристаллы небоскрёбов. Переливы голосов. Мягкие, будто река, что ледяной змеёй окольцевала город. Небо наливается пурпуром, расходится бриллиантовой рябью в лужах. Жестоки годы! Блёклые воспоминания – сепия мятых фотографий под ногами, выпавших из развалины бархатного альбома. И не понять: были они, – майский дождь, мосты, ажурные перила набережной, зеркальные башни с отражением облаков, – или не было их? Были Вы, взгляд, брошенный небрежно (всё начинается со взгляда), или я обманулся миражом в душном воздухе толпы? Был тот день, или он ещё не настал? Жизнь в скитаниях за вашим отражением почти прошла…

Что песок, что золото – всё одно. Когда откроешь последнюю дверь, неважно, чем набиты карманы. Если не искрился молодостью, ступая по мраморным парапетам храмов, то и нечего мечтать остаться по эту сторону. Нет вещи более могущественной, чем самопознание. Добравшись до глубины своего естества, становишься подобным брахману, для которого не осталось тайн. Поэтому, что толку в золоте, если сам не дороже песка?

Кто-то считает на четыре четверти; постукивает ладонью по колену. Должно быть, вспомнил симфонию, слышанную в детстве. В высоком небе сошлись в битве ангелы. Кто победит, того и будет твоя душа. Ничего не поделаешь: сиди, наблюдай, чьё мастерство возьмёт вверх. Ведь ты уже за вратами, терять нечего. Только и осталось, что ждать, когда уведут обратно. А он всё постукивает, не унимается. Ему занятно глазеть на тебя – босоногое изваяние, задравшее голову кверху, где в ясном небе резвятся голуби. Откуда ему знать, что видишь их впервые над пыльными развалинами когда-то мирного города.