«Быбо»

Кирилл Лапшин

Быбо

Часть первая: давящее бытие

Неведомой силой движимые

Волны штурмуют берег.

Молнии, шторм и пена.

Кажется, море дышит.

Вздымаются чёрные воды,

Доносится вой из бездны:

Кажется, кто-то смотрит,

Кажется, пасть разверзнется.

За млечной занавесью месяц

Висел, что люлька малыша.

Машина колебалась мерно,

Катясь куда-то не спеша.

Всё видно как-то странно ночью,

Всё искажает сонный глаз.

Махали у дороги сучья,

Как руки провожавших нас.

Прохладно. Стёкла запотели.

Слезой стекала капля вниз.

Дрожали ноги, зябло тело.

Упал со древа тонкий лист.

Он улетел назад куда-то,

Исчез из вида и пропал,

А вместе с ним пропали даты

И календарные года.

В бутылке по речке

В салфетки одетые

Плывут человечки.

Ах, милый дом, где ты?

Под взором спутника –

Блестящей небесной монеты –

Ищут дом путники:

"Ах, милый дом, где ты?"

Небо усыпано звёздами,

Рассечено кометой,

Точно вода вёслами.

Ах, милый дом, где ты?

Река – жизнь наша словно,

А волны – этой жизни моменты,

И в ней ищем дом мы:

"Ах, милый дом, где ты?"

Возрадуйтесь

Что клетки омертвевшие, листики с деревьев

Расщепляются на сотни маленьких пылинок.

А людям что? Они, точно помешанные,

Бредут, куда брели, босые, по плющу.

И, словно одобряя сей процесс распада,

Небо схоронилось под толщей облаков.

А людям что? Они же удобрять идут

Собою почву, полную личинок и червей.

И, к счастию всеобщему, у осени некроз.

Людская масса наземь падает детритом,

Пророс чрез человечьи черепа веночек плющевой.

Возрадуйтесь! Возрадуйтесь! Возрадуйтесь!

Воссоединимся

Смерть вышивает крестиком на кладбище.

И каждое надгробие считать – морока та ещё.

Давай же вышивай! Давай-давай же!

Весь мир когда-нибудь умрёт, сюда придя –

Кирилл Лапшин

Быбо

Часть первая: давящее бытие

Неведомой силой движимые

Волны штурмуют берег.

Молнии, шторм и пена.

Кажется, море дышит.

Вздымаются чёрные воды,

Доносится вой из бездны:

Кажется, кто-то смотрит,

Кажется, пасть разверзнется.

За млечной занавесью месяц

Висел, что люлька малыша.

Машина колебалась мерно,

Катясь куда-то не спеша.

Всё видно как-то странно ночью,

Всё искажает сонный глаз.

Махали у дороги сучья,

Как руки провожавших нас.

Прохладно. Стёкла запотели.

Слезой стекала капля вниз.

Дрожали ноги, зябло тело.

Упал со древа тонкий лист.

Он улетел назад куда-то,

Исчез из вида и пропал,

А вместе с ним пропали даты

И календарные года.

В бутылке по речке

В салфетки одетые

Плывут человечки.

Ах, милый дом, где ты?

Под взором спутника –

Блестящей небесной монеты –

Ищут дом путники:

"Ах, милый дом, где ты?"

Небо усыпано звёздами,

Рассечено кометой,

Точно вода вёслами.

Ах, милый дом, где ты?

Река – жизнь наша словно,

А волны – этой жизни моменты,

И в ней ищем дом мы:

"Ах, милый дом, где ты?"

Возрадуйтесь

Что клетки омертвевшие, листики с деревьев

Расщепляются на сотни маленьких пылинок.

А людям что? Они, точно помешанные,

Бредут, куда брели, босые, по плющу.

И, словно одобряя сей процесс распада,

Небо схоронилось под толщей облаков.

А людям что? Они же удобрять идут

Собою почву, полную личинок и червей.

И, к счастию всеобщему, у осени некроз.

Людская масса наземь падает детритом,

Пророс чрез человечьи черепа веночек плющевой.

Возрадуйтесь! Возрадуйтесь! Возрадуйтесь!

Воссоединимся

Смерть вышивает крестиком на кладбище.

И каждое надгробие считать – морока та ещё.

Давай же вышивай! Давай-давай же!

Весь мир когда-нибудь умрёт, сюда придя –