«Холодные маслины»

Анастасия Абрамова-Корчагина

Холодные маслины

Холодные маслины

Salta pro nobis

Я сижу за крохотным кухонным столиком и ем холодные маслины. До того ледяные, что ломит зубы. Но сочная масляная чернота манит, шепчет, намекает на Испанию. А за окном странный май – плюс пять градусов и студёный ветер. Спасение от зябкости – горячий душ, и я малодушно сбегаю туда…

В овале зеркала большие глаза и грусть. Распущенные волосы щекочут лопатки. Сперва включаю только горячую воду и жду – ванная наполняется вязким паром, из-за которого тяжко дышать. Добавляю холодной воды и встаю под упругие струи. Волосы становятся мокрыми, тёмными, тяжёлыми.

Я хочу тепла, я грежу им, молюсь на него. Закрываю глаза. Водная стихия смывает нелепость промозглого мая, жаркие капли уводят прочь от стылости русского межсезонья. В знойной темноте прикрытых век отчего-то рисуется образ Испании, и даже у́же – Валенсии… Тихо мурлычет вода, и поступь опаздывающего лета мягкой дробью отдаёт в висках. И я начинаю плавно покачиваться в такт внутреннему барабану…

Открываю глаза – передо мной стоит толпа и улыбается одной на всех, такой большой, тёплой улыбкой. Подхватываю пышные юбки. Ритм рвётся из восторженного сердца, заполняет всё вокруг, уносит меня, превращая в трепещущий язычок пламени – так огненно вьётся и потрескивает красный шёлк, так искрами поблёскивают вздрагивающие серьги. Я танцую, я дышу танцем, растворяюсь в нём. Но вот последний щелчок пальцев. Тцык! Танец окончен. Гул одобрения, хлопки… И кто-то бросает мне алую розу. Я подхватываю её и втыкаю в волосы, собранные в тугой пучок.

– Gracias, senoras! – кричу я толпе.

– Paso doble!!! Paso doble!!! (Пасодобль!) – требует публика. Кажется, весь город – весь Алькой – собрался здесь.

Что ж! Каблуки начинают дробить ритм, зрители подхватывают его хлопками.

Цок-цок, том-том, цок-цок, том-том. Темп всё ускоряется, пульсирует, бьётся… и … выпад! Пальцы вьются у талии и через секунду взвиваются ввысь. Каблуки почти высекают искры.

Анастасия Абрамова-Корчагина

Холодные маслины

Холодные маслины

Salta pro nobis

Я сижу за крохотным кухонным столиком и ем холодные маслины. До того ледяные, что ломит зубы. Но сочная масляная чернота манит, шепчет, намекает на Испанию. А за окном странный май – плюс пять градусов и студёный ветер. Спасение от зябкости – горячий душ, и я малодушно сбегаю туда…

В овале зеркала большие глаза и грусть. Распущенные волосы щекочут лопатки. Сперва включаю только горячую воду и жду – ванная наполняется вязким паром, из-за которого тяжко дышать. Добавляю холодной воды и встаю под упругие струи. Волосы становятся мокрыми, тёмными, тяжёлыми.

Я хочу тепла, я грежу им, молюсь на него. Закрываю глаза. Водная стихия смывает нелепость промозглого мая, жаркие капли уводят прочь от стылости русского межсезонья. В знойной темноте прикрытых век отчего-то рисуется образ Испании, и даже у́же – Валенсии… Тихо мурлычет вода, и поступь опаздывающего лета мягкой дробью отдаёт в висках. И я начинаю плавно покачиваться в такт внутреннему барабану…

Открываю глаза – передо мной стоит толпа и улыбается одной на всех, такой большой, тёплой улыбкой. Подхватываю пышные юбки. Ритм рвётся из восторженного сердца, заполняет всё вокруг, уносит меня, превращая в трепещущий язычок пламени – так огненно вьётся и потрескивает красный шёлк, так искрами поблёскивают вздрагивающие серьги. Я танцую, я дышу танцем, растворяюсь в нём. Но вот последний щелчок пальцев. Тцык! Танец окончен. Гул одобрения, хлопки… И кто-то бросает мне алую розу. Я подхватываю её и втыкаю в волосы, собранные в тугой пучок.

– Gracias, senoras! – кричу я толпе.

– Paso doble!!! Paso doble!!! (Пасодобль!) – требует публика. Кажется, весь город – весь Алькой – собрался здесь.

Что ж! Каблуки начинают дробить ритм, зрители подхватывают его хлопками.

Цок-цок, том-том, цок-цок, том-том. Темп всё ускоряется, пульсирует, бьётся… и … выпад! Пальцы вьются у талии и через секунду взвиваются ввысь. Каблуки почти высекают искры.