«Сочинения»

Луиза Лабе

Сочинения

К М.К.Д.Б.Л.[1]

Пришло время, мадемуазель, когда суровые законы мужчин не мешают более женщинам заниматься наукой и образованием, и мне кажется, что женщины, имеющие эту возможность, должны воспользоваться той почетной свободой, которую наш пол когда-то столь жаждал обрести, дабы обучиться этим наукам и показать мужчинам всю причиненную нам несправедливость, лишавшую нас тех благ и почета, кои могли бы нам принадлежать.

И если кому-нибудь из женщин удается достичь такой высоты, которая позволяет ей изложить свои воззрения письменно, сделать это старательно и не пренебрегать славой, она украсится ею больше, чем ожерельями, кольцами и пышными одеждами, кои считаются присущими нам, по правде говоря, лишь в силу обычая. Зато честь, приобретаемая нами благодаря занятиям наукой, будет принадлежать нам целиком и не может быть у нас отобрана ни хитростью плута, ни силой врагов, ни долгим течением времени. Если бы Небеса благоприятствовали мне настолько, что даровали бы мне разум достаточно сильный, чтобы выразить то, что его занимает, я бы сама могла послужить примером этому, а не ограничивалась бы увещеванием. Но, посвятив часть своей молодости изучению музыки и убедившись, что оставшегося у меня времени слишком мало, дабы восполнить все недостатки моего разума, и не имея возможности самой удовлетворить мое страстное желание увидеть, что наш пол не только красотой, но и ученостью и доблестью превосходит мужчин или сравнивается с ними, я могу лишь просить добродетельных дам хоть немного возвысить своп ум над уровнем своих прялок и веретен и постараться доказать миру, что если мы и не созданы для того, чтобы главенствовать, то тем, кто правит нами и заставляет повиноваться, не следует пренебрегать нашим участием не только в домашних, но и в общественных делах. Кроме признания, которое таким образом завоевал бы наш пол, мы показали бы обществу, что мужчинам придется приложить больше стараний и труда в изучении гуманитарных наук из опасения увидеть себя посрамленными и превзойденными теми, кого они всегда считали чуть ли не во всем ниже себя.