«Гражданская поэзия Франции»

ГРАЖДАНСКАЯ ПОЭЗИЯ ФРАНЦИИ

В переводах Павла Антокольского

От переводчика

Книга эта — результат двадцатипятилетней работы. В ней собраны стихи французских поэтов девятнадцатого и двадцатого века, переведенные мною. В основном это собрание гражданских, публицистических стихов. Вступлением к ним служат три наиболее популярные песни времен первой французской революции, — среди них ставшая гимном Франции Марсельеза, — а кончается книга стихами, написанными в 1951–1952 гг.

Это не антология и не хрестоматия. Такая задача не по силам одному поэту и переводчику. Для хрестоматии не хватает широты охвата. Для антологии — бесспорности в отборе материала. Здесь могут быть пропуски и, наверно, легко обнаружить отпечаток личного пристрастия.

И все же эта книга может служить подспорьем при изучении истории и может дать представление о революционной поэзии французов.

Разные поэты, в разное время, с различной степенью дарования, страсти и общественной смелости судят и обвиняют социальный строй, в котором живут, — сначала феодальный, потом буржуазный. — они призывают к революционному действию, напоминают, пророчествуют. Так рождалась европейская демократия.

Маркс начинает свою книгу «Восемнадцатое брюмера Луи-Бонапарта» знаменитыми словами: «Гегель где-то отмечает, что все великие всемирно-исторические события и личности появляются, так сказать, дважды. Он забыл прибавить: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса».

В первой части этой книги, — в той, которая относится к девятнадцатому веку, — сама демократия появляется «в виде трагедии», это слово звучит трагически возвышенно, в сопровождении всех высоких и благородных чувств, которыми живет поэт и гражданин. Громовый голос демократии слышен и у Гюго и у Барбье. Рембо в честь народоправства отливает из бронзы своего «Кузнеца»; он скорбно склоняется после разгрома Коммуны к окровавленным рукам Жан-Мари: так переставлены части в имени «Марианны», народного прозвища республики. Демократия проходит в этих и во многих других поэтических произведениях в багровом освещении грозы, под грохот баррикадных боев. Последний акт этой трагедии — Коммуна 1871 года, нашедшая мощное отражение и у Гюго, и у Потье, и у Клемана, и у Рембо.

В двадцатом веке трагедия выродилась в недостойный фарс. Героями дня французской буржуазии становились деятели типа Петена и Лаваля. В эпоху мировых войн и пролетарских революций буржуазия постепенно теряла одну за другой свои иллюзии, искажала лозунги демократической свободы, равенства и братства, вывешенные на фронтоне ее государственного здания. Поэты Запада, живущие вместе с народом, уходили в подполье «национального сопротивления», примыкали к движению борьбы за мир.

Конечно, Беранже и Потье, Барбье и Рембо, Гюго и Арагон — это люди разных эпох и разных поколений, деятели разной социальной обусловленности. Пацифистская позиция Гюго в дни Коммуны нисколько не похожа на позицию автора «Интернационала». Анархический бунт Рембо очень далек от участия Арагона в движении «маки», от его нынешней политической деятельности.

И все же сквозь разные индивидуальности, сквозь произведения разных эпох проходит один лирический герой. Таким же точно образом, как когда-то Алексей Максимович Горький представлял себе «Историю молодого человека XIX века», прослеженную в серии великих романов времени, так и здесь моя задача заключалась в том, чтобы проследить путь лирического героя.

Читатель увидит здесь, как он изменялся и рос. Он был узником монархии, как Беранже; изгнанником империи, как Гюго; бездомным бродягой, гонимым республиканскими жандармами, как Рембо; подпольщиком в дни фашистской оккупации, как Арагон. Но это и значит, что он был представителем народа, его слугой и певцом.

Я старался приблизить его к советскому читателю. Мне кажется, что этот лирический герой не может оставить нас равнодушными. Он глубоко родственен нашей поэзии, и в самых высоких своих взлетах напоминает ее зачинателя — «агитатора, горлана, главаря», сыгравшего, как известно, такую значительную роль в развитии современных поэтов Запада. Если они помнят о том, что «цель поэзии — полезная правда» (Элюар), если годы национального сопротивления помогли Арагону сделаться народным поэтом, если совсем молодые и начинающие поэты Франции заявляют о том, что обрели свою родину в единении с простыми трудящимися французами, — значит их творчество рождено теми же сильными и справедливыми страстями, какие несет в себе громоносная поэзия Маяковского.

В конце 1943 года в Париже, оккупированном гитлеровцами, вышел подпольный, отпечатанный вручную на гектографе, сборник «Честь поэтов». Авторы выступили совсем без подписи, либо под псевдонимами. Когда через несколько месяцев экземпляр сборника попался нам в Москве и мы впервые читали эти стихи, мы, конечно, никак не могли догадаться, что Жак Дестен или Франсуа ле Колер — это не кто иной, как Луи Арагон, а Жан дю О или Морис Эрван — Поль Элюар. Все это раскрылось только после войны. В предисловии к сборнику было сказано следующее:

«Уитмен, одушевленный своим народом; Гюго, призывающий к оружию; Рембо, вдохновленный Коммуной; яростный Маяковский, — все эти поэты в тот или другой день их жизни соприкоснулись с огромной действительностью и ринулись к действию. Их власть над словом была настолько абсолютна, что поэзия ни в чем не потеряла от более или менее грубого столкновения с окружающим миром. Борьба только придала им силы. Пора повторить и провозгласить следующее: поэты — это обыкновенные люди, ибо лучшие из них всегда утверждали, что любой обыкновенный человек — поэт или может сделаться поэтом. Перед лицом опасности, грозящей сегодня человечеству, мы, поэты, сошлись со всех концов Франции. Снова и снова поэзия перестраивает свои ряды, находит средства для замаскированного нападения, кричит, обвиняет, надеется».

Эти взвешенные и точно рассчитанные строки свидетельствовали о глубоких сдвигах в развитии современной французской поэзии. После двух или трех десятилетий прозябания в ничтожных тиражах, после таких уединенных или вовсе заумных направлений, как сюрреализм или дадаизм, после фокусов изощренной и головоломной словесной технологии, — предисловие подпольного сборника возвращало поэзию народу, делало поэзию оружием в народной борьбе.

Мы очень хорошо знаем о том, что борьба за такую поэзию, за такое искусство продолжается во Франции (как и во всем капиталистическом Западе) и сегодня. Противники демократической и революционной поэзии и авторитетны и располагают достаточными средствами пропаганды, предоставленными им буржуазным обществом. Совсем недавно это показала дискуссия о поэзии в парижской газете «Комба». Автору этих строк довелось дважды на столбцах нашей «Литературной газеты» откликаться на дискуссию «Комба», на статьи ее критика Алена Боске. Конечно, не так легко убедить или переубедить в чем бы то ни было парижского эстета, не желающего признать за Рембо звание солдата Коммуны, за поэзией — долг служения народу, а за народом — право понимать поэзию. Спор наш давнишний, старый, как сама поэзия, и не нам предстоит сказать в нем последнее слово Я хочу надеяться, что эта книга послужит делу сближения двух народов, русского и французского, не только потому, что русские читатели лучше узнают французских поэтов, но и потому, что многие наши друзья во Франции лишний раз убедятся в нашей кровной заинтересованности в таком понимании. Французская культура не чужая, не чуждая для нас область. Мы и сегодня повторяем вслед за великим русским поэтом:

«Острый галльский смысл» — определение Александра Блока — емкое и точное. Под ним подразумевается и сила латинской логики, и рассудочная ясность, и полная обдуманность замысла, преднамеренность в поэтическом творчестве. Все эти черты явственно проступают и в том, как последовательно развивает свою метафору Барбье, и в том, как, несмотря на одушевление одического пафоса, несмотря на нагромождение образов, придерживается композиционного плана Гюго, и в том, как у Рембо сквозь почти бредовую фантастику ясно прощупывается реалистический скелет его замысла. В какой-то мере черты эти несвойственны ни русской поэзии, ни немецкой. И мы и немцы свободнее, непоследовательнее, задушевнее, нежели французы. Тем более в задачу переводчика должно было войти внимание к этим национальным чертам французской поэзии, к «острому галльскому смыслу».

И в связи с вышеизложенным несколько слов о принципах моего перевода.

Перевод — не слепок с оригинала, не калька, снятая с него, но художественный портрет. Преувеличение, резкие черты лишь увеличивают сходство. Переведенные стихи должны хорошо, убедительно, естественно звучать на русском языке. Они должны быть прочитаны с тем же волнением, какое предполагается необходимым при чтении оригинала. Такое решение диктовало выбор живого современного разговорного русского языка, выбор стихотворных размеров, свойственных нам, а не французам.

Задача заключалась в том, чтобы приблизить материал к сегодняшнему читателю, сделать его достоянием русской поэзии, рискуя при этом отойти от буквальной точности, буквальной близости к оригиналу. Предел моих желаний — дать в руки читателю русскую поэтическую книгу.

Наконец, у книги есть еще одно назначение, о котором я должен сказать.

Собранные здесь стихи являются не только стихами в собственном смысле, не только произведениями искусства, но и документами, иллюстрирующими историю. Легко можно представить себе, что их читают параллельно с романами Стендаля, Бальзака, Золя. Стихотворения молодого Гюго помогут понять героя «Красного и Черного», его юношеский культ Наполеона; в мощных ямбах Барбье открывается тот же неприглядный и страшный Париж, который знаком нам по романам Бальзака; грозные обличения Рембо напомнят образы «Чрева Парижа» и «Добычи».

Поэты могут быть далеки от нас и в пространстве и во времени. Но и временная даль не превращает их в словесных дел мастеров, в предмет эстетического любования или архивного изучения. Время не должно нейтрализовать боевого действия их лирики. Так же как и мы, поэты прошлого были детьми своего времени, представителями поколения и класса. Чтение старых поэтов — один из способов исторического познания, — не скажу, что это лучший способ, но все же он не плохой, во всяком случае достаточно достоверный.

Но почему же так дорога мне эта книга, — мне, старому поэту, автору многих собственных книг? — Потому что в ней слышится голос Истории, шум ее широких крыльев. Эта грозная и праздничная музыка воспитывала все поколение, к которому я принадлежу.

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ[1]

РУЖЕ де ЛИЛЬ

МАРСЕЛЬЕЗА

МАРИ ЖОЗЕФ ШЕНЬЕ

ПЕСНЯ ОТПРАВЛЕНИЯ В БОЙ

Мать семейства

Два старика

НЕИЗВЕСТНЫЙ

КАРМАНЬОЛА

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ

ПЬЕР ЖАН БЕРАНЖЕ

ЖАН-ПАРИЖАНИН

МОЯ МАСЛЕНИЦА В 1829 ГОДУ

ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ ИЮЛЯ

(В тюрьме Ляфорс)

ИЮЛЬСКИЕ МОГИЛЫ

КРАСНЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК

ПРЕДСКАЗАНИЕ НОСТРАДАМУСА[6] НА ДВУХТЫСЯЧНЫЙ ГОД

Артистке, изображавшей богиню Свободы на революционном празднестве.

ЭЖЕЗИП МОРО

ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ

ОГЮСТ БАРБЬЕ

РАЗДЕЛ ДОБЫЧИ

Август 1830

Декабрь 1830

ДЕВЯНОСТО ТРЕТИЙ ГОД

Январь 1831

ИЗВЕСТНОСТЬ

Февраль 1831

МЕДНАЯ ЛИРА

УГЛЕКОПЫ НЬЮКАСЛА

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ

НАРОД ПРОСНУЛСЯ

ПЬЕР ДЮПОН

ПЕСНЯ РАБОЧИХ

ВИКТОР ГЮГО

ДВА ОСТРОВА[7]

Скажи мне, откуда он явился, и я скажу, куда он идет.

ТУРНИР КОРОЛЯ ИОАННА

«Поломано было более шестисот копий; бились и пешие и конные на мечах и на копьях; и везде и всюду и нападающие и защищающиеся не совершили ни одного поступка, который не соответствовал бы высокой славе, уже заслуженной ими; вот почему означенный турнир вдвойне знаменит. В конце состязания был смертельно ранен главный судия графства, свояк Шандиу, дворянин де Фонтен, а также убит ударом копья рыцарь Сент-Обен».

Старинная хроника

КАНАРИСУ[9]

Октябрь 1832

ЧТО Я ВИДЕЛ В ТОТ ВЕСЕННИЙ ДЕНЬ

ВНУТРИ ДОМА

НАПИСАНО НА ЭКЗЕМПЛЯРЕ «БОЖЕСТВЕННОЙ КОМЕДИИ»

НАПИСАНО В 1846 ГОДУ

«…Я видел вас, милостивый государь, ребенком у вашей почтенной матушки, и мы с вами, кажется, почти родственники. Я рукоплескал вашим первым одам, „Вендее“, „Людовику Семнадцатому“… После 1827 года, в своей оде под названием „К Колонне“, вы отбросили святые убеждения, отвергли легитимизм; либеральная партия рукоплескала вашему отступничеству. Я вздыхал об этом… Сегодня, милостивый государь, вы пребываете в чистейшей демагогии, в полнейшем якобинстве. Ваша анархическая речь о делах в Галисии достойна скорее подмостков Конвента, нежели трибуны Палаты пэров. Вы чуть что не пели карманьолу… Вы гибнете, уверяю вас. К чему же вы стремитесь? Что вы сделали после прекрасных дней своего монархистского отрочества? Куда вы идете?..»

(Маркиз де К. д’Э. Письмо к Виктору Гюго. Париж 1846.)

ИСКУССТВО И НАРОД

TE DEUM 1 ЯНВАРЯ 1852 ГОДА

ВЕСЕЛАЯ ЖИЗНЬ

КАРТА ЕВРОПЫ

ОЧНАЯ СТАВКА

БАСНЯ ИЛИ ИСТОРИЯ

ТЕМ, КТО СПИТ

ИСКУПЛЕНИЕ[20]

ЧЕРНЫЙ СТРЕЛОК

Джерсей. Сентябрь 1853

МУДРОСТЬ МОМОТОМБО

Крещение вулканов — древний обычай, идущий от дней завоевания. Все кратеры Никарагуа были так освящены, за исключением Момотомбо, откуда, по рассказам, не вернулся ни один из священников, посланных водрузить крест на вершине.

Скье. Путешествие в Южную Америку.

РОЗА ИНФАНТЫ

ПО СЕНЕ ПЛЫВУТ ПРУССКИЕ ТРУПЫ

ТЕМ, КОМУ СНИТСЯ МОНАРХИЯ

ПОСЛАНИЕ ПРЕЗИДЕНТА ГРАНТА

ПЕРЕД ЗАКЛЮЧЕНИЕМ МИРА

Памяти сына

ГЛУПОСТЬ ВОЙНЫ

РАССТРЕЛЯННЫЕ

СУД НАД РЕВОЛЮЦИЕЙ

Старый мир

ЭЖЕН ПОТЬЕ

ПАРИЖСКАЯ КОММУНА

Нью-Йорк, 18 марта 1876

ЖАН БАТИСТ КЛЕМАН

КРОВАВАЯ НЕДЕЛЯ

Расстрелянным в 71 году

APTЮP РЕМБО

Тюильри, 10 августа 1792 года

СПЯЩИЙ В ЛОЖБИНЕ

ЯРОСТЬ КЕСАРЯ

БЛЕСТЯЩАЯ ПОБЕДА В СААРБРЮКЕНЕ, ОДЕРЖАННАЯ ПОД КРИКИ «ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИМПЕРАТОР!»

(Отлично раскрашенная гравюра, прод. в Шарлеруа, цена 35 сант.)

ВОЕННАЯ ПЕСНЯ ПАРИЖАН

ПАРИЖ ЗАСЕЛЯЕТСЯ ВНОВЬ

РУКИ ЖАН-МАРИ[35]

ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ

БАЛ ПОВЕШЕННЫХ

ЖЮЛЬ ЛАФОРГ

ПОХОРОННЫЙ МАРШ НА ГИБЕЛЬ ЗЕМЛИ

(Пригласительный билет)

РАЗДЕЛ ЧЕТВЕРТЫЙ

НЕИЗВЕСТНЫЙ

ПЕСНЯ СЕМНАДЦАТОГО ПОЛКА[36]

ПОЛЬ ВАЙЯН КУТЮРЬЕ

ТА СТАРУХА

РАЗ-ДВА, СОЛДАТ В СТРОЮ

НАС НЕСКОЛЬКО СБОРЩИКОВ

НЕСЕМ К СТЕНЕ ПЕР-ЛЯШЕЗ ОРУЖЬЕ НАШЕЙ ПОБЕДЫ

(Многоголосая декламация)

29 мая 1933 года

НЕИЗВЕСТНЫЙ

ВОССТАНИЕ В ЧЕРНОМ МОРЕ

НЕИЗВЕСТНЫЙ

ПАРИЖ ПАРТИЗАНИТ

Из подпольного издания «Французская литература» — основатель Жак Декур, расстрелянный немцами.

(№ 3, ноябрь 1942 г.)

ЖАН РИШАР БЛОК

ОКТЯБРЬ 1941 ГОДА

ЛЮСЬЕН ГОЛУА

НАСЛЕДСТВО

НЕИЗВЕСТНЫЙ

МИЛОСТЫНЯ ВЕРНЫМ

(Листовка)

ЛУИ АРАГОН

ВАЛЬС ДВАДЦАТИЛЕТНИХ

ЖАЛОБЫ ДИКОЙ ШАРМАНКИ

РУДНИКИ ПРЕИСПОДНЕЙ

SANTA ESPINA[38]

РАДИО — МОСКВА

ПЕСНЯ ВОЛЬНОГО СТРЕЛКА

ПЕСНЯ О СОРОКА ТЫСЯЧАХ

ФРАНЦУЗСКИЙ МАРШ

ЛЕГЕНДА О ГАБРИЭЛЕ ПЕРИ

БАЛЛАДА О ТОМ, КАК ПОЮТ ПОД ПЫТКОЙ

ПОЭТ ОБРАЩАЕТСЯ К ПАРТИИ

НОЧЬ В МОСКВЕ

ПОЛЬ ЭЛЮАР

ИЗ «СТИХОВ ЗА МИР»

(Июль 1918)

ЗАТЕМНЕНИЕ

ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ

ОРУЖИЕ ГОРЯ

А это говорит мать

Их сын, этот ребенок

ИЗ ОДИНОЧЕСТВА В ОДИНОЧЕСТВЕ К ЖИЗНИ

В те времена вслед за террором и восстанием распространилась странная безропотность. Было множество мучеников и святых.

ЗУБЫ СЖАТЫ

ПРАЗДНОСТЬ

НЕВОЗМОЖНОЕ ЖЕЛАНИЕ

___________

ГАБРИЭЛЬ ПЕРИ

Считанные французские интеллигенты поступили на службу к врагам.

СТИХОТВОРЕНИЕ ОБ ОЧЕВИДНОМ

АФИНА ПАЛЛАДА

9 сентября 1944 г.

ЦЕЛЬ ПОЭЗИИ — ПОЛЕЗНАЯ ПРАВДА

ПЕСНЯ ПОСЛЕДНЕГО ПРОМЕДЛЕНИЯ

О ПЕРВОМ МАЯ В ДЕНЬ ПЕРВОГО МАЯ

Бастующим горнякам

ДОБРАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

СМЕРТЬ — ЛЮБОВЬ — ЖИЗНЬ

ЖАКУ ДЮКЛО

11 июня 1952

ВСЕ СКАЗАТЬ

ЖИЗНЬ — НЕ СНОВИДЕНЬЕ

МОЙ БЕРЕГ СЛОНОВОЙ КОСТИ

РОЛАН КЛОДЕЛЬ

ПАБЛО ПИКАССО

ЖАН ПЬЕР ВОДИ

КЛЯТВА НА ФЕСТИВАЛЕ МОЛОДЕЖИ В БЕРЛИНЕ

ЛЮСЕТТА ГАЛЬТЬЕ

МЫ НЕ ПРЯЧЕМ ГОЛУБЕЙ

АНРИ БАСИС

ПАРИЖ ТАНЦУЕТ

СИЛЬНЕЙ НАСИЛЬЯ И ТЕМНИЦ

ШАРЛЬ МАРС

ЛЮБОВЬ К РОДИНЕ

Примечания

Первый раздел книги посвящен эпохе великой буржуазной революции конца XVIII века. Во втором представлены стихи, связанные со временем Реставрации и революции 1830 года. В третьем разделе — произведения, вдохновленные классовыми боями 1848–1871 гг., когда на баррикады вышел французский пролетариат. Хотя в этот отрезок времени и не вмещается «весь» Гюго, здесь все же собраны все переводы из его наследства, в их числе и переводы тех произведений, которые были написаны поэтом до 1848 года. Наконец, в последнем, четвертом, разделе книги представлена поэзия XX века.

Стр. 15. Бара и Виала — мальчики-герои, пали смертью храбрых в 1793 г. в схватках с войсками контрреволюционной коалиции.

Стр. 17. Мадам и мосье Вето — народное прозвище королевской четы, Людовика XVI и Марии-Антуанетты. Вето (лат. veto) — запрещаю; абсолютному монарху принадлежало право безусловного запрета любого постановления парламента.

Стр. 28. Генерал Лафайет. — По возвращении во Францию из Америки, где он сыграл значительную роль в освободительной войне против англичан, Лафайет сделался популярным героем революционной буржуазии.

Стр. 30. Отель де Виль — ратуша в Париже.

Стр. 35. Нострадамус — астролог XVI в.

Стр. 86. «Два острова». — Наполеон родился на острове Корсике, умер в изгнании на острове св. Елены.

Стр. 89. Долина Йосафата — место, где, согласно библейскому мифу, совершится Страшный суд.

Стр. 101. Канарис Константин (1790–1877) — прославленный герой греческого восстания против турецкого владычества.

Мемнон — легендарная статуя в Фивах египетских; предание гласило о том, что статуя оживает по утрам и поет гимн восходящему солнцу.

Стр. 109. Тигеллин — распутный временщик при римском императоре Нероне (I в. н. э.). Катон — философ-стоик тех же времен.

Стр. 112. Кобленц — город на Рейне, место сбора роялистских эмигрантов в годы великой французской революции: здесь формировалась армия контрреволюционной коалиции.

Стр. 113. Пиго-Лебрен — французский писатель, автор непристойных романов (XVIII в.). Дюбарри — любовница Людовика XV, казненная в 1793 г. по приговору революционного трибунала. Габриэль д’Эстре — любовница Генриха IV (XVI в.). Маркиза Севинье — французская писательница XVII в., автор «Писем» (к дочери), рисующих нравы и быт эпохи.

Стр. 116. Шуан — прозвище предводителя контрреволюционных крестьянских банд в Вандее, Жана Котеро. Марсо — республиканский генерал, подавивший вандейское движение. Стофле — один из вандейских главарей.

Стр. 119. Лебель — министр при Людовике XV. Тристан — генеральный судья при Людовике XI.

Стр. 140. Тролон, Сибур, Барош — сподвижники Наполеона III в дни переворота 1852 г., государственные деятели Второй империи.

Стр. 143–4. Гайнау — австрийский генерал, свирепо расправившийся с венгерскими революционерами в 1848 г.

Симончелли, Поэрио, Шандор (Петефи), Баттиани — герои национально-освободительных движений в европейских странах в 1848 г. Боден — депутат французского парламента, погибший на баррикаде в 1851 г.

Шиндерганс — атаман разбойничьей шайки (Германия, XVIII в.).

Стр. 149. «Искупление». Нарисованная здесь традиционная для французской историографии картина отступления наполеоновской армии в 1812 г. не соответствует исторической правде. Как известно, зима в 1812 г. наступила позже обыкновенного, и на пути французов не было ни морозов, ни метелей вплоть до переправы через Березину. Армия погибла благодаря маневру Кутузова, заставившего Наполеона отступать по Смоленской дороге, уже разоренной его недавним наступлением, а также благодаря смелым действиям партизан.

Стр. 151. Груши — маршал Наполеона, изменивший ему в битве при Ватерлоо. Блюхер — прусский генерал, сыгравший решающую роль в этой битве.

Стр. 158–9. Богарне Жозефина — первая жена Наполеона I.

Фульд, Маньян, Руэр, Парье, Карлье, Пьетри, Мопа, д’Этанж — сподвижники Наполеона III.

Калло — знаменитый французский гравер и рисовальщик (XVII в.).

Мандрен — предводитель разбойничьей банды (Франция. XVIII в.).

Стр. 171. Непобедимая армада — гигантский флот, снаряженный Филиппом II против Англии (1588); большая часть его погибла у берегов Лиссабона от бури.

Стр 180–1. Пенн Вильям — квакер, один из первых законодателей в Северной Америке (XVII в.).

Джон Браун — американский аболиционист, в 1859 г. поднял восстание против рабства.

Джефферсон, Мэдисон, Джексон, Адамс — президенты США.

Базен — маршал Франции, сдавшийся под Мецем вместе со своей армией пруссакам (1871).

Стр. 184. Баярд — французский полководец XV–XVI вв., «рыцарь без страха и упрека», как его называли современники.

Стр. 202. Бордосская учредилка — Национальное учредительное собрание, открывшееся в Бордо, после низложения Наполеона III и капитуляции Франции в феврале 1871 г. и согласившееся, вопреки воле осажденных парижан, на условия позорного мира с Германией.

Стр. 205. Жюль Фавр — член правительства «национальной обороны», сподвижник палача Коммуны Тьера. Мак-Магон — маршал Франции, главный организатор майской «кровавой недели» после разгрома Коммуны.

Стр. 207. Гарсен, Мильер. Флуранс, Делеклюз, Домбровский, Варлен — герои Коммуны, погибшие на баррикадах или расстрелянные версальцами.

Стр. 227. «Руки Жан-Мари». Жан-Мари — перестановка в имени Мари-Анн, то есть Марианны — народное прозвище республики.

Стр. 241. Песня семнадцатого полка. — В 1907 г. 17-й линейный полк ослушался приказа Клемансо и отказался стрелять в манифестантов — восставших виноделов на юге Франции.

Цитата из «Карманьолы».

Стр. 270. «Santa Espina» (испанск.) — «Святой терновник», песня, популярная среди бойцов республиканской армии в Испании в 1938–1939 гг.