«Мир круженья»

Любовь Тильман

Мир круженья

Попытка доказать бесспорную истину какого-либо суждения, в противовес всем остальным, всегда вызывала во мне протест. Как можно говорить об одновариантности в мире, где всё, абсолютно разнящееся, составлено из одних и тех же элементов, перетекая одно в другое, а вся информация перерабатывается на основе личного восприятия, знаний и опыта субъекта?! Я считала это крупным недостатком своего характера и научилась держать его в узде. Однако время показало, что в этом протесте имеются и положительные стороны.

В любом городе, где мне приходилось бывать, я посещала музеи, а в те, где были объёмная экспозиция, или затронувшие Душу экспонаты, старалась попасть при каждом удобном случае. Но в один из приездов, основная экспозиция Эрмитажа оказалась закрытой, вместо неё посетителям предлагалась передвижная выставка «Искусство Франции ХХ век…».

Стеклянный куб, доверху заполненный лежащими велосипедами. Стоящие горкой один на другом с десяток унитазов. Сваленные в кучу куклы, с оторванными головами. Поломанные детские игрушки. Металлическая клеть, забитая противогазами. Кастрюли… Манекены… Я ходила потерянная среди витрин и импровизированных площадок, не понимая ни значений, ни посылов, ни смыслов. Чувства отказывались принимать подобные инсталляции в качестве искусства, а отдельные из них, как например грязные, посеревшие от времени тряпки, вызывали чисто физическое отвращение.

На абстрактные полотна я вообще не обращала внимания. Какой был смысл их разглядывать, если я никогда не понимала подобных работ, даже после книг, лекций и общения с художниками, некоторые из которых, в порыве любви и отчаяния мне что-то доказать, называли меня просто дурой.

Устав от трёхчасового топтания по залу, я присела отдохнуть на небольшой топчанчик, стоящий за простенком у приоткрытого окна и, от нечего делать, уставилась на висящее в метре от меня живописное полотно – кусочки кружев, листики, цветочки, цветные лоскутки… Стало так нестерпимо тоскливо, что я привстала, собираясь покинуть выставку, но опять села – проход загораживала пожилая семейная пара, разглядывая ту же картину и негромко переговариваясь:

– Ты понимаешь, что здесь?

– Я нет. А ты?

– И я нет. Такое впечатление, что смели в кучу мусор в какой-то швейной мастерской, а потом срисовали его с натуры.

– Откуда в мастерской опавшие листья?

– Почём я знаю?! В окно залетели.

– Тогда логичнее предположить, что они вымели мусор на улицу, а художник просто решил зафиксировать это безобразие.

– Ага, и добавил от себя обрывки рукописных страничек и засушенные цветочки.

Я невольно слушала этот диалог, еле сдерживая смех, на сто процентов соглашаясь с каждой его строчкой и мысленно благодаря неожиданных комментаторов за подаренное настроение.

– Пошли скорее, там оружие, – потянул мужчину за рукав подошедший подросток.

– Сейчас идём, – жестом руки приостановила его дама, – только глянь, пожалуйста, название картины и кто её автор.

– Здесь очень непонятно написано, – отозвался мальчик, приблизившись вплотную к простенку, – а на бумажке, наклеенной внизу, напечатано «Девушка».

Какая странная девушка, – продолжали они беседовать, направляясь в глубь выставки, – ни рук, ни ног, один глаз, да и тот непонятно на чём.

А я вдруг прозрела: «Девушка! Конечно же девушка!» – во мне всё бурлило и ликовало от внезапного просветления. Нет разницы какие руки, ноги, лицо, причёска… Это внешняя атрибутика, присущая любому полу и возрасту. Душа девушки – бантики, кружавчики, красивые лоскутки; бережно хранящиеся в тайничках дневники и записочки, подаренные веточки, камушки; засушенные меж страничек любимых книг цветочки и листики… Да, передо мной несомненно был образ девушки, раскрытый каким-то талантливым мастером.

Ещё раз мысленно поблагодарив людей, подаривших мне новое видение, я опять пошла по залу разглядывая экспонаты. И то, что раньше казалось мне просто кучей хлама, «заговорило» о неразумном отношении человечества к окружающей среде, перепроизводстве, тленности и конечной ненужности столь ценимых нами вещей, из-за которых мы разоряем Планету, убиваем друг друга и губим своих детей.

Кошачья жизнь

– Ну что, Васька, пошли, – позвал Алексей огромного рыжего кота, подходя к дому.

– Почему ты зовёшь моего кота? – удивился Толик, живущий этажом ниже. – Жорик, а ну иди к папочке, ты как на улице оказался?

Кот безразлично повернулся хвостом к обоим мужчинам и вальяжно прошествовал до конца здания. Миновав угол и убедившись, что за ним никто не идёт, он бегом помчался к кухонным балконам и молнией оказался на втором этаже.

Когда Алексей вошёл в квартиру, его встречал Васька, требовательно мяукая и зовя к холодильнику. Видно это и впрямь был другой кот, – удивился Алексей, дал животному консервы и занялся своими делами. Вскоре рыжее создание уже кружилось у его ног, заглядывая в глаза и норовя забраться на руки.

– Отстань, ты поел, а я ещё нет, мне тоже надо покушать, – Алексей погладил и легонько оттолкнул кота, наблюдая, как тот обиженно полез под комод.

Увидев, что хозяин пошёл в ванную, кот мгновенно выскользнул из укрытия, метнулся на кухню и через мгновение уже намявкивал Толику, какой он нерадивый хозяин: запер кота одного дома на целый день, а еды оставил тараканам на смех. Поев и позволив мужчине приласкать себя, кот подошёл ко входной двери и стал проситься на улицу.

– Ну что ты у меня за гуляка такой, Жорик, я тебе и подушку на коврик у вешалки положил, чтобы теплее спать было, – улыбнулся Толик, выпуская кота, – а тебя каждую ночь на улицу тянет.

Вернувшись к Алексею, кот бегом забрался под комод и с недовольной мордой, ворча, вылез оттуда на хозяйский зов к примирению, пару раз куснул за руку, а затем устроился на коленях и замурлыкал. Он знал, что спать будет на кровати, привалившись к тёплому плечу человека.

Ночной звонок. Странности жизни

Иногда с человеком происходят события, которые он не в состоянии до конца понять и объяснить даже себе. Они заставляют разум быть более восприимчивым к тому, что в просторечье называется «чудом», отыскивая аналогии и углубляясь в пучины верований и науки.

Телепередачи меня никогда особо не интересовали, как-то не до них было. Но, занимаясь домашними делами, я невольно слышала обрывки слов, разговоров, музыкальных фраз… Для мамы телевизор был окном в мир, возможностью отвлечься от тяжёлых приступов болезни и от потери мужа, моего отца, которого она очень любила.

С соседями мы жили дружно, обращаясь друг к другу за помощью. Телефоны были не у всех. Поэтому ночной звонок в дверь, заливавшийся колокольчиками, меня не удивил. Странным было то, что на межквартирной площадке никого не оказалось.

Я ходила открывать двери почти каждую ночь, пока мамино любопытство не пересилило её природную тактичность.

– Ты чего на лестницу выходила? – спросила она, когда я, в очередной раз, возвращалась в спальню.

– Кто-то балуется по ночам, звонит в двери и убегает.

– Я не слышала никакого звонка, – удивилась мама.

Прошло ещё несколько ночей, которые окончательно подтвердили, что звонки слышу только я.

– Это Кашпировский, – рассмеялась мама.

– Причём здесь Кашпировский? – не поняла я.

– Ты же, после каждого похода к дверям, идёшь в туалет.

– Ну да, а чего не зайти, раз уж всё равно встала… – и вдруг, неожиданно, в памяти всплыла фраза Анатолия Михайловича о том, что дети, страдающие ночным недержанием мочи, будут просыпаться на звук колокольчика.

Мы с мамой долго смеялись. Я давно не была ребёнком и энурезом не страдала. Было непонятно почему его голос так на меня подействовал, но, как только тайна ночных звонков была разгадана, они прекратились.

В дальнейшем я старалась смотреть все выступления врача-психотерапевта Анатолия Кашпировского, но больше ничего не произошло. Хотя, кто знает?! Организм – сложная система и не все его изменения находятся на поверхности.

На протяжении жизни я сталкивалась и с другими загадочными явлениями. Поэтому меня очень веселят люди, которые утверждают, что раз они не чувствовали, никаких особых энергий или изменений, значит ничего и не было. Так и хочется им ответить: «Если у вас выключен телевизор – это не значит, что нет трансляции».

Дорожные знаки

Жизнь иногда выстраивает странные параллели, напоминая забытые истории и эпизоды. К сожалению, мы не всегда можем понять, что именно она нам хочет этим поведать, к какой цели направить или от чего предостеречь.

Это было давно, в ту, допланшетную, эпоху, когда телефоны ещё не получили свободу и сидели на месте, удерживаемые своими шнурками. Мы договорились с сестрой, что я подойду к ней к концу работы. Подымаюсь на второй этаж поликлиники и решительно направляюсь к её кабинету.

– У Вас есть номерок? Вы на какое время? – всполошилась, сидящая у окна, девушка.

– Мне только два слова сказать, смущённо оправдываюсь я, продолжая движение.

– Не, ну ты посмотри какая наглая, – перегораживает дорогу здоровенный детина, – ещё одна умная нашлась.

Вздыхаю и отхожу к аптечному киоску, расположившемуся по центру вместительного холла.

– Такая юная и к невропатологу, – сочувственно вздыхает стоящая неподалёку женщина.

– Да нынче все больны и молодые, и старые, – заключает пожилой мужчина, открывая тему, к которой тут же подключается вся, скучающая в ожидании, очередь.

В окне киоска появляется знакомое лицо: «А Вы чего тут стоите?».