«Цветы на свалке»

Владимир Васильевич Пруссак

Цветы на свалке

Цветы на свалке*

«Поэты вписаны в угрюмые реестры…»

«Потише, люди! Поэт в ударе…»

«Я молился с сектантами о Христовом пришествии…»

«Кую безжизненные звенья…»

«Я знаю, дамы! Я знаю, барышни…»*

«Ты в ассонансах – праздный шут…»

«Свежие орехи! Тепленькие пончики!..»

«Больше я не фокусник, чинно напомаженный…»

«Капельку внимания! Правда или ересь?..»

Мои знакомые

«Неужели проиграна жизнеценная ставка?..»

«Вечерами волшебными, вечерами морозными…»*

«Девочка в коричневом. Быстрая цыганочка!..»*

«Это было прелестно: будуара интимней…»*

Поцелуйные пляски

«Ах, уж эти гимназистки! Как недавно белый крем…»*

«Мы друг другу надоели…»*

«Мы давно не встречались. Так лучше. Я рад…»

«Облака – проворней белки…»*

«На затопленный остров, где накидан булыжник…»*

«Ударили воду тяжелые весла…»*

«Туманное утро. Предутренний сон…»

«Гремел оркестр на скетинг-ринке…»

«О, мечтам заплатил я сероскучною данью!..»*

«Мне будет другом, мне будет братом…»

Шампанские поэзы

«Вы помните, царица Гиперборейских стран…»*

«Разбирая перчатки в магазине Кальмеера…»*

«Я помню фонтаны горящих минут…»

«Эй, послушайте, девица за четырнадцать рублей!..»

«Она отдавалась, закурив пахитоску…»

Горная радость

«Развиваются, рвутся клочья черного дыма…»

«Пламенное Солнце ранит нежный Вечер…»

«Божья Матерь, строгая Владычица!..»

«Храм Василия Блаженного…»

«Леший, леший, будь мне братом!..»

«Солнце! Море!..»

«Жарким вечером томимый…»*

«Господи, спаси, спаси меня!..»

Стихи об умершем Петербурге

«Как пыль металла,

Лазурь тускла».

«Черные лужи на грязной земле…»*

«Меня ты спрашиваешь: кто я?..»*

Брату Евгению.

«Умер Петербург, великая столица!..»

«Мысли, реченья, цвета…»

«Огонь молодой одалиски…»*

«Добро. Чистота. Справедливость…»

«Бунина я вечером читал…»

«Перехожие калики…»

«В городе душно и пыльно…»

«Аляповатое барокко…»

«Марк Ильич, Вы помните вчерашнее?..»

Марк Ильич, Вы помните вчерашнее?

Косоворотка

«Я уничтожил перед обыском…»

«Нет, полюбить я не смогу…»

Проволочные заграждения

«Внезапно вскинувшейся сворой…»

«Венеру Милосскую в землю зарыли!..»*

Деревянный крест*

Вторая книга стихов

Узкие врата

«Сарматы смачивали стрелы…»*

«Ясность в душе пустынной; холодно мне и странно…»*

«Если ты хочешь создать гармонично-звучащие ритмы…»*

«Быть одному – страданье и отрада…»

М. ФЕЛЬДМАНУ

«Темнеет. Тишина. Давно закрыты двери…»

«Когда потухнет бледный мой ночник…»*

Возвращение

«Верую, Господи, помоги моему неверию».

«Как хорошо, окончив пыльный путь…»

«Твое терпенье – тягостный укор…»

«В огнях пророческих зарниц молюсь…»

«На каменном полу лежу в пыли…»*

«Гармоники завели плясовую…»

«Мечтой пленяясь невозможной…»

«Страна моя! Смиренная обитель…»

Финляндия*

Деревянный крест

«Честь имею донести Вашему Превосходительству: снарядов не хватает».

«Ветер осенний и пьяный…»

«Спешу уйти куда-нибудь…»

«Грозный час. Великая беда…»*

«Ты вся – неизреченный свет…»

«О, Русь! Раскинутая ширь…»*

«В час туманного заката неприветливого дня…»

«Бредет старуха по проселкам…»*

Вл. Бакрылову

«Господи, с последнею мольбою…»

«Всегда и всюду и с тобою…»*

«Люблю тебя в облике рабьем».

Памяти Вл. Соловьева

(Венок сонетов)

«Невольной родине моей…»

(Триолеты)

«Нередко, в холода декабрьской непогоды…»

(Секстина)

Зимняя ночь*

Замерзание

На Байкале

Заячья охота

«В унтах с узорною каемкой…»*

«У Белогорья и на Лене…»

«Здесь города зевают в алчной скуке

И жизнь обвило узкое кольцо».

«И вдруг мелькнет, неведомо откуда,

Раскосый взгляд насмешливого Будды

И желтое скуластое лицо».

ПРИМЕЧАНИЯ

Унты – меховые сапоги.

Забереги – тонкий лед вдоль берегов еще не застывшей реки.

Яман – баран.

Бурундук – сибирская белка.

Медуника и пострелы – весенние сибирские цветы.

Хурут – сыр из кислого молока.

Ходак – лента для жертвоприношений.

Бурхан – общее название для богов у шаманистов-бурят.

Шаджи-Муни – халхаское произношение индусского «Сакья-Мунн».

Хуре – буддийский монастырь.

Ухыр-бурэ – огромная труба, употребляемая при богослужениях. Звук ее подобен реву слона.

Сарлук – монгольский бык.

Майдари – ожидаемое воплощение Будды. С его именем часто связывается пророчество братства келанов об освобождении Тибета от китайского влияния и утверждении власти буддистов над всем миром (См. Подгорбунский, «Буддизм», вып. 1, 1900 г., стр 189–190).

Sentimentalia

Сентиментальные рондо*

(Ассо-рондо)

«Письма не будет. Знаю. Знаю.

Писать ведь письма нелегко».

Всеволоду Курдюмову

Сентиментальные рондели

В меблированных комнатах*

«Белый снег заметает пути…»

Публикации в альманахах, сборниках и журналах

Клуб самоубийц*

(Отрывок из повести «Гимназичество»)

Несколько юношей, непринужденно развалясь в мягких креслах и качалках, расставленных в зеленой гостиной, курили, изредка перебрасываясь короткими фразами. Большинство в гимназической и студенческой форме, двое в смокингах. Хорошенький зеленый попугай, покачиваясь на трапеции, подвешенной к потолку высокой клетки, насвистывал французскую шансонетку. Дымок крепких египетских папирос принимал причудливые очертания и застывал в воздухе. Белый медведь, подбитый ярко-красным сукном, тупо глядел на собравшихся вставными желтыми глазами.

– Ну, что же, начнем? – предложил румяный блондин в смокинге и запел, потягиваясь, арию из «Пиковой дамы»:

– Однажды, в Версале, au jeu de la reine…

– Не нужно, Юрка! – остановил его бритый сероглазый путеец. – Начать бы можно, да мы ждем одного субъекта, гимназиста…

– Сегодня чрезвычайное собрание?

– Да, милый Юрочка, сегодня собрание чрезвычайное, с вынутием жребия. Один из здесь присутствующих, не позже, чем через двадцать пять часов, отправится ad patres.

Гимназист в мундире перестал дразнить попугая и обернулся:

– Прошлый раз ушел Борис?

– Совершенно верно, Коленька. Прошлый раз ушел Борис, господин гимназист С.-Петербургской XX гимназии. В газетах по этому поводу была поднята нелепейшая шумиха.

– Ну, господа, мы скоро начинаем? Я уже два часа здесь! – заволновался Коленька.

– Мой дорогой, я не понимаю, почему вы плохо чувствуете себя. Возьмите танагру, садитесь в качалки и помечтайте или перелистайте этот томик. Это восхитительные «Les trofees» Эредиа в редком, хотя чересчур громоздком, академическом издании.

– Однажды, в Версале, au jeu de la reine, – снова затянул Юрий.

В комнату вошел Паша и остановился, растерянный.

– Творец, и откуда ты нам посылаешь такого раритета! – повернулся путеец к Юрию.

– Однажды, в Версале, au jeu de la reine… Казимир, этот раритет, как ты изволишь выражаться, уже давно хочет побывать в клубе. Почему бы нам не доставить ему удовольствия? Я уверен, что на наше настроение не сможет повлиять никто.

Казимир резко повернулся, так что громко звякнул браслет с золотым медальоном – миниатюрный снимок с Джио- конды.

– Господин прозелит, садитесь, вот на этом кресле удобно! – закивал Юрий. – Казимир, начинай.

Казимир уселся в качалку и, плавно раскачиваясь, заговорил медленно и мечтательно.