«Вертоградари над лозами»

Сергей Павлович Бобров

Вертоградари над лозами

Вертоградари над лозами

Стихи Сергея Боброва

Рисунки Наталии Гончаровой

Это издание повторено не будет

Умру, умру, благословляя,

А не кляня:

Ты знаешь – какого рая

Достигнул я

Marions nos mains pour chanter et danser une ronde, oublids de I’inquisitcur, a la splendour magiques des girandoles de cette nuit rieuse comme le jour . . . . . . Dansons et chantons, nous qui n’ avons rien a perdre, et tandis que, derriere le rideaux ou se dessine l’ennui de leurs fronts penches, nos patriciens jouentd’un coup de cartes palais et mattresses

«Воздвигайте длань святую, вертоградари мои…»

ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ ПЕРВАЯ КНИГА, ПОСВЯЩЕННАЯ ПАМЯТИ ШАРЛЯ ВАН ЛЕРБЕРГА

…Alors qu’un bibliophile s’avise d’exumer cette oeuvre moisie et vermoulue, il у lira i la premiere page ton nom illustre qui n’aura point sauvd le mien de l’oubli

A la memoire glorieuse de Charles Van Lerberghe

Поэты… это свободные гости, чьи золотые ноги ступают безшумно и чье присутствие безвольно развертывает у всех крылья

Encore un printemps, – encore une goutte de rosde qui se bercera un moment dans mon catice amer, et qui s’echappera comme une larme

En се moment Saturne reparuf Il tenait dans ses mains, comme dans une coupe, quelque chose qui scentillait.

«– Maitre, dtt il, c’est tous ce que nous reste, ce petit verbe qui tremble dans mes mains, comme une larme et bat comme le coeur d’un olseau de paradis; c’est j’Aspire»

За Москвой

Весна на реке

Les bienfaits de l'amour

Осенние печали

Н. Н. Асееву

Осень, 1911

Петровский парк, у дворца

Предчувствие

Сергею Раевскому

Великий Четверг 1912.

Очарование

Не разбивается ли всегда усталое сердце под чуждым небом?

Печальный закат

Какой горючий пламень!

О, Ночь! в твоем небе и в твоем свете – Любимая!

Розовый сад

Н. С. Гончаровой

Где небом дышит сельный крин

Разоблачится сад небес

Г. А. Рачинскому

. . . . . . . . Перуны,

В которых спит судьба моя

Красная Поляна

Откройте, откройте и не бойтесь, – хорошие, радостные вести!

Вот Маша Штальбаум, дочь очень почтенного советника

Красная Поляна,

13 июня 1912

Жизни я служу, а существам не верен.

Памяти Ивана Коневского

ЗДЕСЬ КОНЧАЕТСЯ ПЕРВАЯ КНИГА

ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ ВТОРАЯ КНИГА

Laissons venir la Muse,

Elie osera chanter;

Et, si le jeu t’amuse,

Je veux te la preter…

Сам повторю я Святославу,

Что пел Сиане молодой

…quc j’aimais urc mortclle,

boudeuse ct depitcc…

Если б я была царица,

Третья молвила девица…

Земли бытие

П. Ю. Бартеневу

Шуты Эразма Грассера

Je sufs le nain de

Monseigneur le roi

Источник юности

(Картина Луки Кранаха)

На острове Схерии

Мы ж утратим юность нашу

Вместе с жизнью дорогой

Апрель 1912

А. А. Сидорову

– Ville briitce!

– Bourgeois pendus!

Маркитантка

(Картина М. Е. Ларионова)

После книги

Ainsi je voudrais, une nuit… etc

Сентиментальное путешествие

– Нет, сказал Дик, разбивши третью кружку, – пусть будет проклят однажды и навеки «Зеленый Медведь», где меня угостили медовой настойкой, вместо древнего хереса, о коем был столь прекрасного мнения Фальстаф, мой друг, – клянусь Вакхом!

И, ударив кинжалом в грудь графа ди Триньяно, разбойник выпрыгнул в окно и побежал по пустырю, заряжая на бегу пистолет

«И воскликнул: – О, небесное, божественное существо… – и проч.»

…На миг очарованьем,

На краткий миг была мне жизнь моя

Yadwigha dans un beau rive

Je voulus l’embrasser pourlui termer la bouche. mais elle me bouoait encore

Pro Doma Mea

A la maniere de Louis Bertrand

Ю. П. Анисимову

Игорю Северянину

Радушно рабствует поэту

Животворящая мечта

Послание к другу стихотворцу

Н. И. Асееву

Зажег ты солнце во вселенной,

Да светить небу и земле,

Как лен, елеем напоенный,

В лампадном светит хрустале

ЗДЕСЬ КОНЧАЕТСЯ ВТОРАЯ КНИГА

ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ ТРЕТЬЯ КНИГА

Je sentis amerement que j’dtais un passant dans ce monde a la fois etranger et cheri

Freres humaias qui apres nous vivez,

N'aiez le coeur centre nous endurcie

Я раб греха

Mourir au fleuves barbares

Б. А. Садовскому

Не улетай, не улетай!

Живой мечты очарованье:

С. Я. Рубановичу

Каменная баба

Б. Н. Бугаеву

Arabesque divine

Звезда развалин!

Письмо Перегринусу Тиссу

Quant il faisait beaux temps au paradis perdu

ЕГО КОРОЛЕВСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ КОРОЛЮ ЧЕРНОГОРСКОМУ НИКОЛАЮ I

Eine alte geschichte

Дай мне погибнуть от отчаянья!

Валерию Брюсову

Музыка и поэзия

Э. К. Метнеру

Da la inusique avant toute chose…

De la Poesie apres toute chose…

К портрету Ф. И. Тютчева

Горделивый и свободный,

Чудно пьянствует поэт!

И я, как жил, в стране чужой

Умру рабом и сиротой

L’asur! l’asur! l’asur!

Игра в кости

О счастии с младенчества тоскуя…

И так я измучен душою

Сад Господень

Аще забуду тебя, Иерусалиме, забвеиша буди десница моя

ЗДЕСЬ КОНЧАЕТСЯ ТРЕТЬЯ И ПОСЛЕДНЯЯ КНИГА

Примечания

Нередко встречающиеся в моих ямбах хореические стопы (например, стр. 41 и др.) суть, в большинстве случаев, хориямбы паузной формы «с» (см. Андрей Белый «Символизм», стр. 278). Это не нововведение. Не часто но хориямбы «с» встречаются в русской поэзии; так, например, у Языкова: «Змеи ужасные шипят», у Тютчева: «И беспомощней и грустней», у него же: «В кустах зелени поет»[1] etc.; аналогичный ход в хорее – у Брюсова: «Иду скоро в дом свой я» etc. Существованием таких хориямбов решается ритмический спор о необходимости указания паузной формы обыкновенного (формы «b» – «Пурпуровый свод отразишь») хориямба; ибо, раз существуют хориямбы иных чем «b» форм, то они всегда должны быть оговорены. Несомнительно, что для решения этого спора, количество таких хориямбов значения не имеет. – Возможны хориямбы «d» и «d1», например: «Радуйся, милый, день настал» и – «Сладостные твои огни», – Относительно благозвучия: – вряд ли какая нибудь «a1» благозвучней хориямба «c». Однако же долгие хориямбы расширяют формальные поэтические возможности, а в том, на наш взгляд, лежит оправдание их существования. (Сие блистательно доказано – относительно свободного стиха – Валерием Брюсовым в предисловии его к первому изданию «Urbi et Orbi»).

В трехдольном паузнике автора интересовала главным образом, трибрахоидная пауза на второй стопе (_ _ – II _ _ –), чем и объясняется обилие таких строк.

Некоторые стихотворения, довольно длинные, представляют из себя одну фразу. В иных случаях это преднамеренно. Автор полагает, что такое строение ясней утверждает единство формы и содержания, являясь средним между ортодоксально понимаемыми формой и содержанием. – Стихотворения, претендующие на принадлежность свою к Символической школе, нередко массой своих метафор построяют некую иную – «большую», из всего стихотворения возникающую, метафору (эта метафора получает сие название лишь при формальном ее разборе); она одна; ею, для нее и через нее существует стихотворение(и обратно); но в случае многих отдельных фраз-строк, читатель получает как бы ряд точек, на которых он и должен построить желаемую стихотворцем геометрическую фигуру (большую метафору). Но на трех точках окружности можно построить и круг, и треугольники

Получая три точки, чтец строит треугольник, строит к точкам наклонные и получает пирамиду. Если же дан непрерывный ток возникающих течек (но и исчезающих; – в этом слабость метода), они сами строят круг и чтец своим творчеством утверждает на нем конус. Но конус совершенней пирамиды. – Таким образом чтец, казалось бы, стесняется в своем противутекущем творчестве, но это не так. – Лирические (и иные) ассоциации чтеца остаются незатронутыми.

Так о навязывании (которое всегда присутствует, и которое эмпирически есть цель поэзии – и самая первая, и самая последняя) в грубом смысле нельзя говорить, ибо стихотворец не властен над аперцепцией чтеца. – Но единства друг к другу влекущихся творчеств – чтеца и автора – от этого выигрывают, а это есть кардинальный критерий всякой формы, ибо лирическое познание базируется на сих единствах.

В стихотворении «Предчувствие» (стр. 17) внутренняя форма сонета разрушена внедрением в первый терцет двух строк, продолжающих тезу сонета; таким образом, это стихотворение сонетом не является и потому напечатано сплошь.