Плащ с двойной подкладкой (из старых тетрадей) (fb2) 
- Плащ с двойной подкладкой (из старых тетрадей) (Стихи, поэмы) 137K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Светлана Васильевна Кекова
Светлана Кекова
ПЛАЩ С ДВОЙНОЙ ПОДКЛАДКОЙ
(из старых тетрадей)
* * *
Мать в лесу ребенка нянчит,
у нее цыганка клянчит:
«Дай копейку, дай пеленку,
погадаю я ребенку!».
Червь в лесу деревья точит,
птица мелкая поет.
Кто нам голову морочит,
жить спокойно не дает?
Путник в греческом хитоне
в лес собрался по грибы,
на его видны ладони
иероглифы судьбы.
Каждый символ что-то значит:
вот — земля, а вот — огонь…
Но в глубоких складках прячет
человек свою ладонь.
Плащ надев с двойной подкладкой,
он не хочет в мир иной,
он доволен кисло-сладкой,
горькой участью земной.
Крепнет капель перебранка,
гриб под деревом торчит,
спит ребенок, а цыганка
то хохочет, то молчит.
Тишина сродни безлюдью,
дождь подобен молоку,
черный ворон кормит грудью
вороненка на суку.
И, имея смерть в резерве,
что же в жизни видит он?
В небе — крести, в сердце — черви,
темный лес со всех сторон.
И человек, и мошка
Мир сей сложен, и посему смертен.
св. Василий Великий
1.
Мир смертен, потому что он непрост.
Луна встает над миром в полный рост.
Ты говоришь: «Луна встает над миром
и тянет к нам прощальные лучи…».
Я отвечаю: «Лучше помолчи,
не то она проявит сходство с сыром,
А взглянет вверх узбек или чуваш —
появится чурек или лаваш!»
Луна лежит, как пресная лепешка,
а рядом — соль рассыпанная звезд.
Мир смертен, потому что он непрост —
в свой час умрут и человек, и мошка.
2.
Как фолиант, зачитанный до дыр,
внезапно превращается в жилище
твоей души,
так весь подлунный мир
для человека есть источник пищи.
Смотри вокруг — и зрение насыть,
корми любовью слух и осязанье…
В реке подвижной рыбам легче плыть,
вода для птиц страшна, как наказанье
за их грехи.
Воды зеркальный ад
внезапно поглощает тело суши.
и рыбы не плывут, а вверх летят,
ведь рыбы — птиц загубленные души.
3.
Голодным ли мерещится съестное
иль сытый размышляет о еде,
когда сосна, как существо лесное,
пугливо отражается в воде?
* * *
«В колыбель ко мне прилетал коршун», —
говорил некогда Леонардо,
и в руке левой сжимал ковш он,
и со шкуры мертвого леопарда
он смывал пятна, он звезды в небе
истреблял, он мертвых искал в Эребе,
а простому смертному не по чину
знать тоски тайну, любви причину.
Мы собой коршунов зря кормим,
подставляя клювам уста, очи:
нужно вырвать страсти свои с корнем,
чтобы смыть пятна с лица ночи.
Нужно, друг мой, крепким быть в вере,
нужно в доме плотно закрыть двери —
Бог уже не изменит Своей позы,
а из глаз Бога текут слезы…
* * *
Памяти Иосифа Бродского
Путь отреченья, путь соблазна и поздней страсти жар и бред…
Зеркальна и шарообразна тьма, обступающая свет.
В России снег печальный выпал. Не он ли на глазах у всех
золой забвения засыпал твое молчание и грех?
Сестра, покинувшая брата, расколотую воду пьет,
На губы спящего Сократа приносят пчелы сладкий мед.
В краях, где Бога узрит инок, где сын встречается с отцом,
топя забвенье в сладких винах, мертвец пирует с мертвецом.
То, что для нас — любовь и память, для них, быть может, — смерть и яд…
Молчаньем время обесславить не так уж трудно, говорят.
Молчит чело, и грудь, и плечи. Ты вечность переходишь вброд,
И смертным медом русской речи испачкан твой, Иосиф, рот.
Ангел бедный
1.
Ангел бедный,
ангел чудный,
лес мелькает изумрудный
за стеклом немытым.
По дороге поезд мчится,
птица Аль в стекло стучится,
словно конь копытом.
В небесах, как соглядатай
месяц прячется рогатый,
злобный, бородатый,
и в пальто, подбитом ватой,
в лес идет купец богатый
и стучит лопатой.
Землю мерзлую копает
так, что к телу прилипает
рваная рубаха.
Говорит он: «Мне обидно,
что в лесу сыром не видно
ни жида, ни ляха».
Ангел чудный,
ангел бледный,
отчего ты плачешь, бедный,
слез не унимаешь?
Ах, кого Господь спасает,
а кого Господь бросает —
ты не понимаешь…
2.
Ангел мой, как ножик скользкий
глаз твоих разрез монгольский!
Тракт проедем Вольский,
полуостров срежем Кольский,
попадем мы в город польский,
в магазин посольский.
В магазине — сыр в корзине.
шляпы, туфли на резине,
молоко в бидоне,
сигареты в мятых пачках,
пыль на плюшевых собачках,
мелочь на ладони.
Что ты купишь — зонт японский
или длинный волос конский?
Горько плачет Анна,
на лошадке скачет Вронский,
и луна, как знак масонский,
в небесах туманна…
* * *
Комментарии к книге «Плащ с двойной подкладкой (из старых тетрадей)», Светлана Васильевна Кекова
Всего 0 комментариев