Созвездие спящих детей (fb2) 
- Созвездие спящих детей (Стихи, поэмы) 149K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Светлана Васильевна Кекова
Светлана Кекова
СОЗВЕЗДИЕ СПЯЩИХ ДЕТЕЙ
* * *
Солнце мира померкло и в облачной скрылось гряде,
дождь смешался со снегом, им ветер приходит на помощь…
Вот уже подоспела Неделя о страшном Суде —
и сегодня Спаситель овец отделяет от ко’злищ.
В храме полупустом на скамейках сидят старики,
держат в слабых руках золотисто-янтарные чётки,
и плывут рыбаки по просторам великой реки,
чтобы сети закинуть по правую сторону лодки.
— Что случилось с Россией? — Борис вопрошают и Глеб
сквозь струение ладана смотрят на нас страстотерпцы.
За живых и усопших ещё преломляется хлеб,
и в младенческом сердце горит обновлённое сердце.
Ледяная вода в деревенских колодцах чиста,
и поверхность её представляется зеркалом птице…
Страшный близится Суд — и дай Бог нам дожить до поста,
дай нам Бог помянуть всех усопших на сырной седмице.
11 марта 2002 г.
* * *
Все мы куплены кровью — ценой дорогой,
и на мир опускается меч.
Ради воли благой будет миру слугой
тот, кто слушает царскую речь.
Рыбы рады воде — своему серебру,
лёгким струям сияющих рек.
Каждый служит, как может, любви и добру —
птица, дерево, зверь, человек.
Но запомни, мой друг, меч булатный остёр,
он блестит на свету, как вода.
Двух случайно заснувших в постели сестёр
он разделит ещё до Суда.
Он разделит свекровь и невестку её,
сына с пастырем, с дочерью мать…
да прославится, Господи, имя Твоё! —
Как нам царскую речь понимать?
Мы, как рыбы, играем в воздушной среде,
мы не видим опасных сетей,
и волнуются утром в блестящей воде
отражения наших детей.
* * *
Я никак не пойму смысла этого слова — «свекровь»,
не могу разобрать — кто золовка, кто деверь, кто шурин…
Тихо льётся мука, словно тёплая белая кровь,
вижу: бабушкин лоб почему-то сегодня нахмурен.
Месит бабушка тесто, какие-то шепчет слова,
и святая вода выливается в белую миску…
А за длинным столом примостилась соседка-вдова:
как всегда, по слогам поминальную пишет записку.
То стрекочет сверчок, то собачий доносится лай,
вспоминает вдова, как пришла похоронка на мужа,
а с иконы на нас молча смотрит святой Николай,
на просторах России лютует январская стужа.
Здесь над белой мукою невидимый ангел летал,
сердце бедных детей защищая от смерти и мрака,
здесь когда-то мой дед у святого Матфея читал
родословье Христа: «Авраам же роди Исаака…»
Я не помню его, умер он до великой войны,
знаю: бабушка Библию в старый упрятала китель.
Ну, а я до сих пор всё томлюсь ощущеньем вины,
потому что не знала Твое родословье, Спаситель.
Не могла прочитать я и собственной книги родства.
Умер проклятый век — а теперь уже сделалось поздно.
В палисаднике вновь шелестит молодая листва,
но на лике Святителя брови сдвигаются грозно.
Я в помянник пишу: Параскева, Димитрий, Иван —
и коснеет рука, вспоминая о Божией каре…
Тихо бабушка Марфа садится ко мне на диван.
Помнишь ты, дорогая, кто Зару родил от Фамари?
* * *
В окаянных созвучьях метели, в её заунывных напевах
я пытаюсь услышать рассказ о юродивых девах,
в чьих сосудах иссяк золотистый елей.
Ветер воет, как волк на луну. Век становится злей
кровожадной гиены, голодной собаки.
У юродивых дев пять светильников гаснут во мраке.
Ты же, Господи, их пожалей.
Пожалей их, юродивых, словно овец шелудивых,
Нас, Господь, пожалей — обнажённых, худых, нерадивых,
нас, забывших затеплить огонь негасимых лампад,
выбирающих смерть и распад.
Было время сиянья, о, эти мгновения, где вы?
Были дни покаянья как некие мудрые девы,
что безлунною ночью выходят встречать Жениха.
Их сосуды полны драгоценною влагой елея.
Снег лежит на земле, сиротливо и смутно белея,
Закрывая собой незажившие язвы греха.
А когда-то — ты помнишь? — цвели медуница и клевер,
Белый голубь садился на тёплый колодезный сруб,
Как прозрачные тени, слова отделялись от губ —
так, наверно, Господь отделяет пшеницу от плевел.
И не думали мы, по ночам отражаясь друг в друге,
что разбилось былое, как некий скудельный сосуд,
что уже приближается свадебный пир — и на Суд
скоро нас позовут расторопные слуги.
27 января 2002 г.
* * *
Я сравняюсь с землёй в покаянном поклоне земном —
пусть узнает нечаянно плоти смиренная глина,
кто в святом алтаре причащается красным вином,
чтоб принять по достоинству яблоко царского чина.
Я спрошу Тебя: где Ты? — и скоро услышу ответ:
— Неужели слепа ты и крови невинной не видишь?
Но ещё над Россией не меркнет божественный свет,
В злую, стылую воду уходит невидимый Китеж.
Нем голодный народ, молчаливы соборы Кремля, —
видно, время не вышло раздаться небесному грому…
Только слышно, как ночью родимая плачет земля
оттого, что идёт самозванец по царскому дому.
Но покуда душа нераскаянной бродит виной,
строит инок молитву, как прочную крышу ковчега,
и в глухом январе над ещё не умершей страной
распускается пряжа белейшего русского снега.
И еловое семя клюют на поляне клесты,
и голодные дети спасаются жертвою вольной,
и монахи во льду вырубают для верных кресты,
чтоб услышали люди торжественный звон колокольный.
* * *
Завершая земные труды,
я хочу напоследок шепнуть:
«Где оставлены были следы,
там и был твой единственный путь».
Я уже понимаю с трудом,
что за жилка дрожит на виске,
и зачем твой единственный дом
возведён на сыпучем песке?
Над землёю плывут облака,
«Быть беде, — говорят, — быть беде:
там, внизу, погребает река
своё тело в солёной воде».
И земли сокрушается кость,
и небес разрушается твердь,
и горчит виноградная гроздь,
потому что предчувствует смерть.
Завершая земные труды,
почему я забыла о том,
что затянется рана воды
на рассвете сияющим льдом?
С голубой незабудкой в руке
Ангел твой над землёй пролетит,
и воскреснет вода в роднике —
и в сиянье себя превратит…
* * *
Комментарии к книге «Созвездие спящих детей», Светлана Васильевна Кекова
Всего 0 комментариев