Аркадий Кутилов
Провинциальная пристань
Предисловие
Поэтический цикл миниатюр под общим названием "Ромашка" – одна из ярких страниц этого периода творчества Аркадия Кутилова. Настоящее издание включает почти весь цикл миниатюр, в большинстве своем публикуемых впервые. Первоначально цикл представлял из себя высказывания о ромашке устами реальных исторических личностей, позже появились и литературные герои, и мифологические персонажи, и просто имена нарицательные. Любопытна история создания цикла... Это была своеобразная литературная игра с самим собой, что отнюдь не умаляет литературных достоинств результатов этой игры. История литературы знает немало примеров, когда в результате подобных литературных "забав" рождались классические произведения. Достаточно вспомнить Козьму Пруткова или знаменитое собрание литературных пародий "Парнас дыбом". Однако, в отличие от этих примеров коллективной игры, Кутилов играл один, как бы соревнуясь с самим собой, с каждой новой миниатюрой ставя перед собой задачу – превзойти собственный предыдущий текст. Не всегда это получалось, но тем не менее процент удач был очень высок. В результате появился цикл высказываний о простом и знаменитом, скромном и популярном цветочке, своеобразный исторический обзор философских, нравственных и эстетических взглядов человечества, начиная от Евы и кончая... ЭВМ. Емкие образные тексты "Ромашки" чрезвычайно обогащаются и дополняются иллюстративными рисунками самого Кутилова, многие из которых выполнены несколькими плавными, как бы небрежными линиями. Размеры оригиналов не превышают форматов почтовой марки. Об этической ценности "Ромашки" достаточно красноречиво говорит и тот факт, что значительная часть цикла (12 миниатюр) представлена в известной антологии "Строфы века". Поэт Евгений Евтушенко, высоко отзываясь о "Ромашке", назвал цикл "мозаикой шедевров Кутилова".
Ты знаешь меня?..
* * *
Ты знаешь меня? Ты не знаешь меня.
Я бьюсь за любовь, авторучкой звеня.
Тебя разглядев в миллионной толпе,
по звукам гитары спускаюсь к тебе.
По струнам дождя из густых облаков
стремлюсь под чечетку твоих каблуков.
Я критик и нытик, гороховый шут...
Откроюсь тебе, как с небес парашют.
Голубая звезда
Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.
(К. Бальмонт)
[1]
Я и Лидка, и ночь... Вышли Гончие Псята...
...День ушел до утра, и ничем не помочь.
В сеть попалась луна, звезд ершистых десяток,
и костром, как волненьем, вся охвачена ночь.
Закипает уха из консервов "Ставрида",
на транзисторе спит голубая звезда...
В сеть попалась луна, и ничуть не обидно, –
пусть живет карасей золотая орда.
Вился пенистый след за кормой "Коммуниста",
"фить-пирю" – перепелка за соседним кустом...
Закипала, уха, колыхался транзистор,
голубая звезда танцевала бостон.
Ноль часов...
И с ударом Кремлевского гонга
начиналась любовь – наяву, как во сне...
Тихо бил барабан, и рыдала японка,
и рыдала японка на короткой волне.
Я люблю, я люблю, и любовь моя вещая
опьяняет меня диким запахом трав!..
Я творю, как гончар, и является Женщина!
И рождается Мать с целым кодексом прав...
Ноль часов пять минут... Месяц острый и тонкий.
Я все ярче горю на любовном огне...
...Тихо бил барабан, и рыдала японка,
и рыдала японка на короткой волне.
Я гляжу на тебя, любя...
* * *
Я гляжу на тебя, любя, твои локоны тереблю...
Я люблю в тебе не тебя, я другое в тебе люблю.
Ты – успехов моих музей, ты – в меня из меня окно.
Для тебя я бросал друзей, и родных разлюбил давно
Свою меру добра и зла ты сплела из моих систем.
Даже почерк ты мой взяла – с завитушкой на букве "эм".
Ты – тропинка в моих снегах, ты – письмо из Москвы в Сибирь, –
ты в долгах – голубых шелках,ты – в силках у меня снегирь.
Ты должна мне, мой мил-дружок,
я держу тебя сотней рук.
Вдруг уйдешь – и пропал должок!
Я встряхнусь, как пустой мешок,
и пристроюсь на пыльный крюк...
Голубая избушка...
* * *
Голубая избушка,
черно-белая роща...
Если хочется проще, –
что ж милее и проще!
Краснобуйствуют маки,
краснобайствуют птицы...
Что тут может случиться?
Ничего не случится.
Куковали кукушки от темна до темна...
Поселились в избушке –
Человек и Она.
О влюбленные, слава!
Как божественны вы!
Проходили по травам,
не касаясь травы.
Да шептались о чем-то
и ловили скворчонка –
подержать у щеки.
Вот, наверно, такими
жизнь полна и светла...
Но однажды меж ними
синь-змея проползла.
Проползла не торопко,
а змеиным шажком...
И влюбленные робко
посмотрели кругом.
Ой, вы признаки-знаки,
да намеки на стыд...
Осыпаются маки,
и кукушка молчит.
А избушка облезла –
стала просто изба.
В синеве поднебесной
будто плачет труба.
Лебедя с лебедями,
журавли с журавлями –
потянулись куда-то
над пустыми полями.
Ой, закаты-пожары!
Ой, вы чары зимы!
Ой, змеиные чары!
Ой, влюбленные Мы!
Мы притихли, как дети,
мы отсрочки не просим...
Ведь случилась на свете
уж которая осень...
Алхимик и шут...
* * *
Алхимик и шут –
вроде так себе – смех...
Алхимик и шут –
это радость на всех!
И тот и другой
жили так искрометно,
всегда невпопад, –
гениально-свободно.
Кормились селедкой
и грелись чайком
алхимик с бородкой
и шут c хохолком.
А мы – умы великие
(в размере семьи, конечно)
питаемся только сливками
да рыбкой-стерлядкой грешной,
да рябчиками веселыми
(на сладкое-вечно торт),
да прочими разносолами,
что нам посылает черт.
Умрем – домочадцы охают,
сберкнижку трясут, как грушу, –
нам памятники отгрохают –
по двадцать пудов на душу.
И вот – через год:
"Ты Ивана забыл?
Ну да, это тот,
что вприпрыжку ходил...
Комментарии к книге «Провинциальная пристань», Аркадий Кутилов
Всего 0 комментариев