Поэмы
Руслан и Людмила
Ревнивец? Разбойник? Садист? Хулиган?
В упор из нагана системы "наган"
в подъезде на улице Мира
убита Смирнова Людмила.
Убийца с клеймом: у него на руках
наколоты сердце и птица.
Убийца на воле, убийца в бегах!..
Товарищи, схватим убийцу!
В телевизоре дама, голубая, как храм,
обращается к мамам и сынам-дочерям:
задержите бандита! задержите бандита!
задержите бандита уголовного вида!
Он типичный острожник, он себе на уме,
он и вас уничтожит, если встретит во тьме...
То не во поле чистом, ах, цветочный пожар,
то дружинников триста оцепляют базар.
То не ветер взвывает да ломает кусты, –
генерал на "Волжанке" объезжает посты.
А на улице Мира – сорок два патруля.
Под убийцей Людмилы запылает земля!
...Пока беготня да гудки, да звонки...
А сердце мое укрупняет шаги.
Достойная тема, трагедия века.
Как кажется просто – убить человека.
Ревнивец? Разбойник? Садист? Хулиган?
И где-то достал настоящий наган...
Убийца на воле, Людмила в раю.
И следствие нужную ищет статью.
Дружинники ищут по черным подвалам,
и нету покоя седым генералам.
Весь город взбодрился торчком на дыбы,
мерещатся людям кресты и гробы.
Мерещатся звезды, часы именные, –
за то, что убийцу узнаешь в лицо.
И весело чакнут браслеты стальные,
и скрипнет разбойной судьбы колесо...
Задержите бандита! Задержите бандита!
Опознайте бандита уголовного вида!
У того у бандюги разрисованы руки,
а надбровные дуги, ах, надбровные дуги,-
будто пара калканов, беспощадно тугих...
У пещерных мужланов не бывало таких.
Это ж сам питекантроп распоследнего сорта!
Атавизмом дремучим этот черт осиян!
И откуда берется уголовная морда
среди наших красивых молодых россиян?
Лейтенанты лихие все бумажки подшили,
и уже на убийцу проливается свет...
Загадали загадку электронной машине,
и машина дает искрометный ответ:
"А преступник типичный, и характер не крут,
знает песни и труд, но бывает и странным..."
"Извините, машина, ну а как же зовут?"
"А Людмила его называла Русланом...
Только он не такой, как рисует молва.
Ведь молва не всегда выбирает слова.
Этот черный подонок белолиц и пригож,
и прическа под солнцем отливает, как рожь.
И надбровные дуги, как у добрых людей...
Восемнадцати лет этот страшный злодей.
Мы здесь строим догадки, а злодей в этот миг
заявился к Людмиле и к могиле приник.
Он двадцатому веку не уступит Людмилу,
и себя не уступит для судейских утех...
Слышишь – выстрел оттуда? Поспеши на могилу,
там Руслан и Людмила обвенчались навек".
...Проиграла машина – тили-бом и там-там,
и рванула дружина по Русланьим следам...
И загадки не стало, мир, покой да уют, –
и уже с пьедесталов гитаристы поют:
"Гитара, придумай мне горе,
красивое горе...
На камушки плещется море,
зеленое море...
Вы послушайте песнь,
в каждом доме ведь есть,
в каждом доме – такая история...
Вот жили на улице Мира
Руслан и Людмила...
Людмила Руслана любила,
отважно любила...
Но злодейка-судьба –
граммофона труба –
им пластинку разлуки включила.
И утром небритые дяди,
что в пьянках погрязли,
Людмилу уводят в детсадик,
а Руслана – в детясли...
Ах, как плачет Руслан, –
та-ра-рам, та-ра-рам –
так звенит их разбитое счастье...
Людмила идет чуть живая,
от слез чуть живая...
Захлопнутся двери трамвая,
как доска гробовая...
И – вокруг тишина,
лишь звенит, как струна,
под трамваем дорожка прямая..."
Вечная тема
Без ведома сердца задумал поэму
и пробую вырвать у вечности тему...
"Друг!" – нет ответа.
"Мама!" – молчанье.
"Брат!" – только эхо ответит печально.
"Русь!" – нет ответа.
"Ночь!" – нет ответа...
Все без меня гениально воспето.
Все отрицается внутренним басом:
"Молодость?" – прочь!
"Ненависть?" – нет!..
Капитулянтским просительным глазом
цепко рифмую слова из газет:
"Пленум горкома" – с детства знакомо...
"Выше надои!" – что-то святое...
"Парень из Братска" – с орденом лацкан...
***
Насильно-торжественно сердце качну
глаголом седьмого спряженья.
Как в лучших газетах, поэму начну
с международного положенья:
Вот Боннский завод продает водород –
для бомб в производстве кустарном...
Вот заяц забрался ко льву в огород,
угрохав полсотни жандармов...
Церковники лижут пластмассовый крест
и снова шельмуют Коперника...
К любому поэту – приставлен Дантес,
любой городишко – грядущая Герника...
Ах, Герника, Герника, ночь над тобой –
холодная тьма без просвета...
И ты беззащитна, как город любой...
Но только... Но только не этот...
Какой же "не этот"?.. (Сквозь джунгли-слова
крадусь к трепыхнувшейся теме...).
Но только не этот, который – Москва!
Единственный в звездной системе!
Мы любим Москву, и Москву сбережем
и в громе, и в пламени рыжем...
Мы любим – и точка! Вопрос разрешен.
За что? Разберемся пониже...
***
Как страшно наткнуться на вечную тему:
а вдруг не найду золотые слова...
Без ведома сердца задумал поэму,
но дрогнуло сердце при слове "Москва".
И мысли уже начинают искрить,
и падает искорка в душу...
Начну говорить, говорить, говорить...
С л у ш а й...
* * *
Нет милее мне пейза́жа,
чем Москва – столица наша.
Нет сильнее пейзажа́,
чем вода синей ножа.
Я над Яузой вишу –
в дополненье к пейзажу́...
Москвичей святые лики –
вернисажищем живым...
Что ни встречный, то великий
или будет таковым!
Постовой! и ты великий?
Погляди в моё лицо:
из Москвы меня не выкинь,
как из песенки словцо.
На Москве имеет место
все, что в цвете и цвету...
Вот кого-то ждет невеста, –
подойду – и пропаду!
Нас Москва моментом женит,
лучше свах и прочих баб...
...Сбоку чапает священник:
чап-чап-чап!..
Вот идет по-русски чинно,
будто режет каравай –
стенобитная машина
по фамилии – трамвай.
Комментарии к книге «Поэмы», Аркадий Кутилов
Всего 0 комментариев