Семен Кирсанов. ТОМ ВТОРОЙ.
Фантастические поэмы и сказки
Фантастические поэмы и сказки (1927–1964)
Волшебная комната
У меня, в волшебной комнате,
по соседству, за стеной,
есть колпак — звезда на конусе,
есть халат — обшит Луной.
Есть набор волшебных палочек,
банка духов и чертей,
и полдюжины — из прачечной —
самобранок-скатертей.
Рядом с кошкой в черном кителе
сидит вещая сова
и корректно — посетителям
говорит: «Comment ça va?»
Когда книжки и учебники
на ночь гасит абажур, —
я в ту комнату волшебную
с младшим сыном прихожу,
В этой комнате позволено
без оплаты никакой
сколько хочешь звезд из золота
брать из воздуха рукой;
можно голубя воркующего
мигом вынуть из плаща;
воздух в розы, воду в кружево
можно просто превращать.
Тут пластинки, могут делаться, —
под шарманку с тишиной
на столе танцует девочка
с незабудку вышиной.
Сыну я сказал: — Пожалуйста,
вот тебе заветный ключ,
вот тебе металл пронзающий
голубой волшебный луч.
Захотел алмаз — пожалуйста,
молви слово и добудь!
Только здесь нельзя из жадности
в сумку прятать что-нибудь.
Можешь вызвать духов сказочных,
научить работе их.
Только здесь нельзя заважничать
и кричать нельзя на них.
Видишь палочку — пожалуйста,
делай все из ничего.
Только здесь нельзя безжалостно
бить и мучить — никого!
А не так, — без возвращения,
без приметы, без следа, —
эта комната волшебная
вдруг исчезнет навсегда.
МОЯ ИМЕНИННАЯ (1927)
1
Вступление к повествованию,
составленное в тонких лирических тонах, соответствующих позднему часу.
Дети, дети, спать пора!
Вьюги воют в рупора,
санки с лыжами озябли.
Спрячьте куклы, книжки, сабли,
спать, спать, спать пора,
по кроватям, детвора!
Львиная лапа —
замигала лампа.
Запорошил снег порог.
Сеня кончил свой урок.
Ах, какой он маленький!
Этажерки ниже.
Отстегнул от талийки
короткие штанишки.
Ветер хлопья с крыши сдул,
задымил туманно.
Села мама на стул,
и запела мама:
«Месяц выплыл, юн и тонок,
и поплыл домой,
и на лапки, как котенок,
стал будильник мой.
Опускай скорей ресницы,
крепче засыпай,
пусть тебе, сынок, приснится
пограничный край.
Нелегко в пургу согреться,
снегом занесен,
твой отец залег в секрете,
сжал винтовку он.
Снег кружится. Ночь кренится.
Вертится буран.
Злой шпион ползет к границе,
затаив наган.
Но отец твой старый воин,
закален в бою.
Спи, малютка, будь спокоен,
баюшки-баю.
Скоро, скоро, после школы,
вырастешь большой,
и сожмешь приклад тяжелый
сильною рукой.
Провожу бойца Семена,
поцелую в ус,
положу в кошель ременный
хлеба теплый кус.
А пока я только песню,
песенку пою,
спи, сынок, в кроватке тесной,
баюшки-баю!»
Баю-баю, махонькой,
спи в кроватке мягонькой…
Темнота. Тишь.
Тени на полу…
— Спишь?
— Сплю…
2
Глава, для, расшифровки которой требуется, по крайней мере, сонник.[1]
Сплю… сп-лю… В кухне кран закапал — сп-лю, сс-п-лю.
За сугробом сжал винтовку папа… Т-сс… с-плю…
Папа перед вором, в углу склад.
Делает шпион затвором: Ку-клукс-клан.
Одеяла драп свис.
В доме спят. Храп. Свист.
Папа падает, падает, пада… Испуг!
Сплю.
Поле. Синь. На заре
парусинный лазарет.
Раненый охает,
пуля села в легкое.
Из холодных палат
белый движется халат.
Это врач, это ясно —
облит струйками красными,
он кричит: — Одевайся
поскорей, за лекарствами! —
Ночь темна и густа.
До аптеки верста.
…Кальций, вата и йод…
Мама песню поет,
где-то каплет в углу…
Сплю.
3
Глава педагогическая
с замиранием под ложечкой, посвящаемая учителям и карцеру Одесской 2-й гимназии им. Николая II.
Грудой башен заморских
снег, сверкая, лепится.
Утренние заморозки,
гололедица…
Холод пальцы припекает,
вот бы если варежки!
Мимо Сени пробегают
школьные товарищи.
Закричали Митя с Колей:
— Сенька, ты чего не в школе?
— Я врачом в аптеку послан
и вернусь оттуда поздно.
— Раз, два, три, —
Сенечка, не ври.
Зажимайте живо рот!
Пацана — за шиворот,
влазь в класс!
Подтолкнули валенками,
посадили с маленькими.
Бел
мел.
Подтянись! —
За пюпитром латинист.
Руки что жерновы.
— Ну-ка, за латынь! —
Скрыты брови черные
пенсне золотым.
Раз, два, три, —
Сеня, повтори:
«Dantebe, mater Rossia, iscus, essentia quassa,
cicero, corpus, petit Isvesti, orator, tribuna,
radionositis centra declaratii: Urbi et orbi,
purpura parus namorae Respublica guetrus tremit».
Бледен мальчик, обмер мальчик,
в класс вступает математик:
§ 000. Шли четыре мужика, говорили про крупу,
про покупку, про крупу да про подкрупку.
Комментарии к книге «Том 2. Фантастические поэмы и сказки», Семён Исаакович Кирсанов
Всего 0 комментариев