«Якудза. Реферативное изложение книги Yakudza»

Якудза. Реферативное изложение книги Yakudza (fb2) - Якудза. Реферативное изложение книги Yakudza 218K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Андрей Ниязович Карнеев

А. Н. Карнеев

Реферативное изложение книги Yakudza

Д. Каплан и А. Дубро.

ЯКУДЗА. ОЧЕРКИ ЯПОНСКОГО КРИМИНАЛЬНОГО ПОДПОЛЬЯ

DAVID Е. KAPLAN and ALEC DUBRO. Yakudza: The explosive account of Japan's criminal underworld. Addison-Wesley Publishing Co., Inc, Readings, Mass. 1986.-336 p.

Данная книга, написанная двумя американскими журналиста­ми^[1], представляет собой первое и до сих пор единственное детальное исследование феномена якудза — японского аналога итальянской и американской мафий, Коза Ностра, китайских триад и других круп­нейших преступных сообществ мира. Превышая по численности ряды своих американских «коллег» почти и двадцать раз, японские гангстеры создали за внешним благополучным фасадом Японии как страны, «свободной от преступности», многомиллиардную по дохо­дам криминальную империю, влияние которой давно уже вышло за пределы самой Японии.

Криминальный промысел якудза и общем плане весьма похож на то, чем занимаются гангстеры в других западных странах: игорный бизнес, проституция, наркотики, ростовщичество, вымогательство, контрабанда оружия, контроль над профсоюзами, инвестирование п строительный и шоу-бизнес. Особенностью якудза является неви­данная в других странах степень общественной терпимости к якудза, позволяющая им поддерживать фактически партнерские отношения с полицией и в то же время открыто демонстрировать формальные знаки принадлежности к тем или иным гангстерским группировкам.

В глазах общества современные японские бандиты стараются (и в целом им до сих пор это удается) поддерживать имидж своего рола патриотических робин гудов, наследников традиционных моральных ценностей. Тесные взаимосвязи якудза с крайне правыми национа­листическими организациями и группами позволили якудза превра­титься к самостоятельный центр силы, оказывающий влияние на экономику, крупный бизнес и политиков вплоть до самого высокого уровня.

Само слово «якудза» переводится как комбинация чисел 8-9-3 т.е. «я-ку-са». Согласно наиболее распространенной из версий про­исхождения названия «якудза», в ханафуда (доел, «цветочные кар­ты»), одной из азартных игр, распространенных в старой Японии, где в каждом сете игроку выдастся три карты, эта комбинация карт, да­ющая сумму в 20, означала проигрыш. Отсюда — обозначение чего-то совершенно бесполезного, ненужного. Бесполезными и потерянны­ми для общества считались и члены банд бакуто — профессиональ­ных игроков в карты, расплодившихся в эпоху сегуната Токугава вдоль крупных дорог и при постоялых дворах. Именно среди игро-ков-бакуто термин "якудза", и получает первоначальное хождение и даже до сих пор в Японии изредка можно встретить мнение, что в строгом смысле слова якудза — это традиционные профессиональ­ные участники азартных игр. Бакуто привнесли в традицию якудза не только важнейшую часть своего ремесла — бизнес на азартных играх, но и колоритный обычай отрубания фаланги пальца как наказание за нарушение правил банды.

Другим источником, влившимся в традицию якудза, следует признать группы тэкия — уличных торговцев вразнос. В отличие от деятельности игроков, эти люди были вовлечены в более или менее законные виды заработка. Японские власти еще в середине XV111 в. придали боссам групп торговцев полуофициальный статус, уполно­мочив их на контроль за своими подчиненными с целью предотвра­щения широкомасштабного обмана покупателей и войн за территории. Несмотря на это, группы текия сохраняли заметные криминальные черты, принимая в свои ряды объявленных в розыск преступников и подрабатывая и дополнение к основному бизнесу рэкетом и вымогательством. Группы текия были притягательным местом для буракумин — категории наследственных неприкасаемых в традиционной Японии. Несмотря на отмену правительственным декретом официальной дискриминации этих людей в 1871 г., они остаются объектом общественного остракизма в Японии и по сю пору, что продолжает стимулировать прилив значительного их коли­чества в ряды представителей криминального подполья (с. 23).

Различение бакуто и тэкия дожило и до наших дней. Даже сей­час полиция в Японии классифицирует тех или иных членов крими­нального мира как либо принадлежащих к бакуто, либо к текия (хотя после Второй мировой войны к двум традиционным группам доба­вилась третья гурэнтай, досл. «громила", «хулиган», "бандит») (с. 18).

Социальный материал, наполнявший две эти группы в току ган­ской Японии, относился, естественно, к низам общества, в текия и бакуто попадали различные категории обездоленных и отверженных. Но обе эти группы продолжали длительное время сохранять свою специализацию, каждая на своей территории: бакуто — на крупных дорогах и в городах, текия — на рынках и ярмарках страны.

Как и в итальянской мафии, якудза создавали квазиродствен­ные «семьи», где новые члены инициировались в группу в виде «младших братьев» и «сыновей». Специфика японских объединений подобного рола заключалась в чрезвычайно важной роли, отводив­шейся взаимоотношениям оябун-кобун (доел, «роль отца — роль сы­на»). В феодальном обществе XVIII в. система оябун-кобун, смоделированная но принципу патриархальной семьи, была всепро­никающей основой множества взаимоотношений, таких как учитель и ученик, князь и вассал, босс и рядовой член банды. Сила этой тра­диции не утрачена, несмотря на модернизацию, и в современных условиях. Отмечается, что и сейчас ролевая функция неофита в орга­зации (кобун) — это действия в виде тепподама («пули») в столк­новениях с враждебными бандами, нахождение на переднем краю схватки под дулами вражеских пистолетов, риск собственной жиз­нью, часто взятие на себя вины и отсидка в тюрьме за правонаруше­ние, совершенное оябуном (с. 19).

Подобно прочим гангстерским объединениям, якудза распола­гают арсеналом специальных ритуалов и церемоний инициации но­вых членов организации. Скажем, обряды китайских Триад предусматривают в этом случае принесение в жертву петуха, зачиты­вание 36 клятв перед алтарем и прокалывание серебряной иголкой среднего пальца. Якудза же практикуют обряд обмена чашами с сакэ, который символизирует вступления в отношения оябун-кобун и осуществляется перед синтоистским святилищем. Причем количест­во налитого в чашу сакэ зависит от статуса участников церемонии. Если участвуют ранные «братья», как, например, при заключении соглашении между боссами двух банд, то количество саке в двух ча­шах одинаково. В других случаях неравное количество напитка отра­жает асимметрию статуса обеих сторон.

Влияние системы оябун-кобун достигло своего зенита на рубеже XX в., когда оно пронизало структуру политических партий, соци­альных движений, армию, бизнес и криминальный мир. Важным компонентом, определяющим ценностную шкалу якудза, является унаследованный от самурайских времен комплекс бусидо (код саму­райской доблести) и связанные с ним понятия гири и ниндзё. Гири -это целый комплекс этических представлений японцев, включаю­щий верность, благодарность и моральный долг. Соблюдение гupu является ключевым для отношений оябун-кобун. В каком-то смысле гири — ото то, что в целом цементирует японский социум. Ниндзё -примерно соответствует понятиям «человеческие чувства» и «сочув­ствие". Один из аспектов ниндзё — щедрость и сострадание к слабым или обездоленным. «Гири в паре с ниндзё, так же как и напряжение, создаваемое этими двумя началами — долг как антитеза сострада­ния, — занимают центральное место в японской литературе. Воспри­няв ценностную систему гири-ниндзё, якудза серьезно подняли свой социальный престиж в обществе, демонстрируя, что, подобно луч­шим самураям прошлого, они могут сочетать воинскую доблесть с состраданием и щедростью» (с. 29).

По мере вступления Японии на путь ускоренной модернизации к эпоху Мэйдзи расширялась и трансформировалась сфера приложе­ния усилий якудза. Гангстеры освоили контроль за строительными рабочими в бурно росших крупных городах. Под их контроль попали рикши, число которых только в Токио составляло 50 тыс. Для банд бакуто центральным продолжал оставаться игорный бизнес, хотя благодаря совершенствованию полицейской системы он был вынуж­ден уйти в подполье.