«Библейские игры»

Стивен Дж. Брамс

Библейские игры

Предисловие

С тех пор как более двадцати лет назад появились «Библейские игры», я внимательно перечитал множество исследований иудейской Библии, уделяя внимание тем, которые предлагают политико-стратегическую интерпретацию ее историй. Хотя я и не знаю ни одной из последующих теоретико-игровых экзегез библейских историй, большинство новых научных направлений исследуют мотивы библейских персонажей, анализируют рациональность их действий и обсуждают мораль их поведения, но без явного использования теории игр.

Поэтому кажется уместным задать вопрос в свете этих новых научных направлений и в свете новых достижений в теории игр, было ли оправдано новое издание «Библейских игр»? Я думал именно так частично потому, что новая работа подтвердила выводы, к которым я пришел в «Библейских играх», и частично потому, что существует множество новых вопросов, которые стоит рассмотреть. Соответственно, это новое переработанное издание включает оригинальное издание 1980 года, к которому я добавил заключительную главу, в которой я выхожу за пределы «библейских игр».

В этой новой главе я цитирую те работы, которые я нахожу особенно полезными для нового осмысления библейских историй. Однако две игры, которые я анализирую в этой главе, не просто объясняют стратегический выбор библейских персонажей. В игре с вовлечением я спрашиваю, мог ли, в противоположность тому, что утверждает Библия, Авраам отказаться принести в жертву Исаака — как Бог приказал ему сделать — и избежать Божьего гнева за отказ. В игре с откровением я не моделирую никакой конкретной библейской истории, я, наоборот отвлекаюсь от центральной темы многих историй, чтобы задать вопрос о рациональности веры в Бога (или другое высшее существо), и следует ли высшему существу открывать себя людям.

В обеих играх я ввожу новые теоретико-игровые понятия, основанные на работах, которые я выполнял в 80-х и 90-х годах. В работе «Высшие существа: как бы мы узнали об их существовании?» (1983) я анализировал философию религии и вопросы теологии, которые частично были поставлены «Библейскими играми». Наделяя высших существ сверхъестественными качествами всеведения, всемогущества, бессмертия и непостижимости, я исследовал последствия игр высших божеств с обычными людьми.

В «Теории ходов» я расширил формальный анализ, принципиально применяя его к решению светских стратегических вопросов. Среди других вещей я предположил, каким образом различные виды сил могут действовать в подвижных рамках, позволяющих игрокам продумывать и совершать серию ходов и контрходов.

В обеих играх с вовлечением и откровением теория игр объясняет условия, в которых игроки отклоняются от «эквилибриума Нэша», стандартного решения в некооперативной игре. Но моя главная цель в новой главе — не объяснить новую стратегическую теорию, части которой я лишь иллюстрирую в этой главе. Вместо этого, цель — показать, что иудейская Библия имеет как историческую уместность, что можно проследить на примере противоречивого анализа истории Авраама, так и современную уместность, так как она учит нас вере в высшее существо.

Я признаю, что мой подход к изучению и пониманию Ветхого Завета будет противоречивым. Однако я пытался избежать того, чтобы быть умышленно слишком резким в суждениях. Подходя к изучению Библии с тем, что я называю разумно открытым сознанием, я верю, что данные интерпретации и полученные выводы в большой степени основаны на библейских текстах.

Конечно, никто ничего не читает с абсолютно необученным разумом. В моем случае, «стратегический анализ» в подзаголовке книги порожден теорией игр и теорией решений, о которых мне придется много рассуждать в первой главе.

Сделав этот анализ, я более чем когда-либо убежден, что современную научную теорию можно применить к классическим гуманитарным данным. Она может не только осветить эти данные с широтой и глубиной, с которой их не могут объяснить менее систематичные и точные подходы, но и может быть использована другими исследователями. Это позволяет проверить альтернативные интерпретации на вероятность и достоверность и обеспечивает возможность их сравнения.

Вместо того чтобы поклоняться богу науки или бичевать мой подход, я предоставляю читателю судить, какие плоды может принести стратегическая теория в применении к Ветхому Завету. Для удобства я далее буду использовать только форму местоимения мужского рода — за исключением случаев, особенно относящихся к женщинам, и это не следует считать пренебрежением к женщинам, которые очень ярко фигурируют во многих библейских играх.

Догмы спокойного прошлого уже не соответствуют бурному настоящему.

Никто ничего не поймет в творениях Бога, пока не начнет исходить из принципа, что Бог хотел сделать слепыми одних и просветить других.

Описание Бога как Личности незаменимо для каждого, кто, как и я, подразумевает под «Богом» не принцип… не идею… но кто, как и я, подразумевает под «Богом» того, кто, какой бы он ни был, входит с нами в непосредственные отношения…

Математика — не более, чем символизм. Но это единственный символизм, изобретенный человеческим сознанием, который упорно противостоит постоянным попыткам этого сознания поменять и исказить значение. Это единственный точный символизм, который будучи точным, способен к самокорректировке.

Библия — священный документ для миллионов людей. Он выражает сверхъестественные элементы веры, которые не признают никакого натуралистического объяснения. Однако в то же самое время некоторые великие повествования Библии не кажутся невероятной реконструкцией событий. В самом деле, в ряде случаев библейских персонажей постигают обычные человеческие неудачи в поведении друг с другом.

Возможно ли примирить естественные и сверхъестественные элементы в Библии? Это не кажется легкой задачей, ведь Бог, в ряде невыразимых проявлений, делает свое присутствие ощутимым практически во всех библейских сказаниях. Натуралистическая интерпретация Библии тут же противостоит Его требовательному присутствию и уникальности.

В любом библейском анализе или интерпретации Богу должно отдаваться должное. Он — центральный персонаж Библии. Соответственно, таким я Его и рассматриваю, но мое рассмотрение предполагает больше, чем Его всеприсутствие. Я также предполагаю, что у Бога есть мотивация совершать деяния — у него есть цели, которых Ему хотелось бы достичь.

Я не считаю, что Бог всемогущ. Наверняка, он может творить чудеса и даже наделять других великой силой. Но из Библии ясно одно — человеческие существа обладают свободной волей и пользуются ею, даже если это навлекает гнев Божий. (Причины, почему Бог предпочел не создавать человека марионеткой, даны во второй главе.) Соответственно, Богу, какой бы всемогущий он ни был, иногда препятствуют в Его желаниях.

Поскольку Бог не всегда действует по-своему, он вполне может рассматриваться как участник или игрок в игре. Это так, потому что игра — как этот термин используется в теории игр — это ситуация с взаимозависимыми решениями, чей исход определяется выборами всех игроков.

Когда Бог разочарован своей неспособностью предрешить исход, потому что его желания отклоняются выбором других игроков, Библия сообщает нам, что он может быть злым, ревнивым или мстительным — и Его действия призваны отражать эти эмоции. Рассмотренный в этом свете, Бог — очень человеческий персонаж, несмотря на его уникальное присутствие и внушающие благоговение силы. Конечно, большинство религий рассматривают Бога далеко не таким образом. В самом деле, Библия постоянно изображает его не только как внушающего благоговение, но и непознаваемого, то есть абсолютно за пределами нашего восприятия. Само собой разумеется, Он не способен вычислять или потворствовать или снисходить до уровня «игр».

При всем при этом, это не то впечатление, которое создает большинство действий Бога. На самом деле, так как Бог сам часто предоставляет причины действия именно таким, а не другим способом, трудно утверждать, что Его мотивы и планы непостижимы.

Не разумно ли будет тогда представить Бога как игрока, который выбирает из различных способов действия один для достижения цели? Аналогично, не разумно ли предположить, что более ординарные персонажи Библии, зная о присутствии Бога, делают свой выбор в свете возможных последствий, которые, как они догадываются, могут наступить?

Хотя идея, что Бог и ряд человеческих персонажей играют в игры, может показаться странной, если не абсурдной, я попытаюсь показать на разнообразии библейских историй, что это не только разумная интерпретация, но и что игроки в этих играх, включая Бога, действовали разумно. А именно, имея свои предпочтения и зная предпочтения других игроков, они делают стратегический выбор, который приведет скорее к лучшему, чем к худшему исходу. Более точное определение рациональности будет дано позднее.

Математическая интерпретация игр родилась после публикации «Теории игр и экономического поведения» в 1944 г. и с тех пор послужила стимулом для десятков книг и тысяч статей на тему теории игр и ее интерпретации. Однако теория игр редко применяется к гуманитарным данным, главное ее применение в социальных науках, в основном в политических и экономических. Насколько мне известно, до этого не существовало ни одного рассмотрения гуманитарной или литературной работы длиною в полноценную книгу, в которой бы использовалась теория игр.

Конечно, правда, что язык «игр» часто свободно использовался в изучении Библии. Но догадки в таких изучениях были именно догадками в поисках теории. Поэтому далее в этой главе я утверждаю, что хорошие идеи или догадки, даже если и необходимы, недостаточны, чтобы внести ясность в такую глубокую и сложную работу как Библия.