«Сядь и замолкни»

Сядь и замолкни (fb2) - Сядь и замолкни (пер. Влад Дудкин) 956K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Брэд Уорнер

Brad Warner

Sit down and shut up

Брэд Уорнер

Сядь и замолкни

(перевод и пересказ по-русски: Дудкин Влад)

Глава 1.

Почему Догэн?

Задолго до того, как стать монахом дзен, я был басистом в рок-группе. И задолго до того, как узнать об учении Догэна, я узнал Яна МакКэя из вашингтонской хардкор-группы Minor Threat, который держался на удивление сходной философии: не пить, не колоться, не курить, просто честно работать и быть преданным тому, что считаешь правильным.

В семнадцать лет я увидел выступление панк-рок-группы Zero Defects (aka 0DFx или Zero Defex) в ночном клубе «Банк» в центре Аркона, штат Огайо. Я считал их музыкантами от бога. Они были самой угарной командой из тех, что я тогда видел на сцене, и они остаются такими для меня и сейчас. Когда я узнал, что им нужен басист, я тут же поспешил воспользоваться этим шансом. Zero Defects были одной из главных панк-групп в Арконе, а это значит, что мы играли для реальной толпы, то есть, это не пять человек, а человек пятьдесят уж точно. Мы были теми самыми чертями в тихом омуте. Долго мы не протянули. Группа дала свой последний концерт весной 1983.

Едва появившись, хардкор-панк из потенциальной силы перемен превратился в повод для крепких парней надраться и подраться. Мне было клёво тусоваться с чуваками в нашей группе, но мне было нужно что-то ещё. И скоро оказалось, что нам всем нужно было что-то ещё. Если бы мы смогли найти это «что-то ещё» в составе группы, я не сомневаюсь, что мы смогли бы стать реальной силой в музыке восьмидесятых, а не строчкой в музыкальном каталоге. Но тут уж ничего не попишешь…

И я занялся чем-нибудь другим. Подписавшись на нью-йоркский лэйбл Midnight Records, я выпустил пять альбомов самой антипанковской музыки на свете — психоделики — с постоянно сменявшимся составом под названием Dimentia 13. Я подхватил это название из одного дурацкого ужасника юного Фрэнсиса Форда Копполы.

Я открыл для себя дзен-буддизм. Я переехал в Японию. Занялся мультфильмами про монстров. Стал буддийским монахом. Потом женился. Переехал в Лос-Анджелес. Где-то посреди всего этого появился интернет. Внезапно те дети, что ходили в ползунках, когда Zero Defects испустили свой последний крик, заинтересовались старым хардкором. Члены группы разыскали друг друга через вебсайт ClePunk, посвящённый панк-року Кливленда и Аркона, и вот мы стали поговаривать о том, а не дать ли нам ещё пару-тройку концертов.

В то же время я работал над книжкой. Как ты, наверно, знаешь, несколько лет назад я написал книжку под названием «Хардкор-дзен: панк-рок, ужасники и правда о реальности». Между прочим, это не моё название. Это название придумали мои издатели, но оно мне понравилось, так что я был не против.

Когда я писал ту книжку, я был почти уверен, что никто не захочет её издавать. До этого я уже лет двадцать практиковал дзен. Но мой подход, похоже, полностью расходился с тем, что был у большинства интересовавшихся философией людей, которые мне встречались.

Те, с кем я обычно пересекался в дзен-центрах, как правило, были старше меня. И умнее. И намного спокойнее. И практически все они старательно избегали поп-культуры. Это те люди, что живут без телевизоров, не покупают дисков, а из записей у них есть разве что какие-нибудь китайские мантры или что-то в этом роде. И я ещё не встречал ни одного практика дзен, который был бы знаком с панк-роком или любил фильмы про Годзиллу, уж не говоря о том, чтобы быть панк-рокером и делать фильмы про Годзиллу. Дзенские люди — это же такие начитанные интеллектуалы в синих пуловерах, а не нечёсаные гитаристы в драных джинсах.

Но мне эта философия понравилась точно так же, как нравился панк-рок. Эта философия в большей степени задавала трудные вопросы, а не давала ответы. Она не тратила время попусту. В ней не было никакого выпендрёжа. Мастера дзен были грубыми, неотёсанными, вызывающими и настоящими.

И я подумал, что может быть хоть кто-нибудь из таких же как я, может быть, тоже заинтересуется дзен, если дзен не будет подаваться в такой вот вышколенной манере. И тогда я написал то, что я бы назвал громкой книжкой о тишине. Закончив, я не знал, что с ней делать. Наиболее подходящим планом у меня было «отксерить» это всё самостоятельно и попробовать толкнуть по книжным лавкам в районе Tower Records, где продавалось немало всякой макулатуры. Но я всё-таки решил, прежде чем разносить текст по киоскам, попробовать свою удачу с несколькими издательствами.

Большинство издателей, которым я послал текст, меня опрокинули. Только одному он понравился, и тот решил его выпустить. Мне свезло. Так что я подписал контракт и стал работать над тем, чтобы превратить мою фэнзинную писанину в подобие профессиональной книжки с блестящей обложкой. Получилось, кстати, неплохо. А раз так, то незамедлительно появилось предложение на ещё одну такую же. Но второй книжки у меня наготове не было, да и не собирался я шлёпать книжки, как куски тофу в суп — я ни о чём таком вообще не думал. Так что, я долго не знал, что сказать.

Однако, я всё же начал писать новую книгу. Мне захотелось сделать что-то совсем отличное от первой книжки. Я решил, что это будет книга про книгу — очень древнюю японскую книгу под названием «Сёбогэндзо». Оригинальное название, правда, записанное китайскими иероглифами, означает «Зеница истинного ока Дхармы». Ещё иногда переводят как «Драгоценность ока истинной Дхармы». Но это не особенно важно. Написал эту книгу один давно умерший японец по имени Догэн, также известный как Догэн Дзен-дзи, что значит «мастер дзен Догэн», или ещё Догэн Эйхей, то есть «тот самый Догэн, что жил в храме Эйхей».

Английский перевод «Сёбогэндзо», сделанный моим учителем Гудо Нисидзима и его учеником Чодо Кроссом — из него я взял большинство цитат — был интеллектуальным столпом моей практики дзен. Но дзен — не про интеллектуальные дела типа книжек. Это философия действия, философия, которую вы воплощаете, а не просто читаете.

Что ставит Догэна отдельно от всех остальных буддийских мастеров прошлого и настоящего, так это его способность выразить свои прозрения в словах. Уровень постижения остальных был столь же глубок, но никто из них не смог об этом так хорошо рассказать. Чтобы передать своё понимание, Догэну приходилось заново изобретать человеческий язык. В японском оригинале его речь полна странных оборотов и очень необычной грамматики. Когда читаешь это в первый раз, хоть в переводе, хоть и в оригинале, «Сёбогэндзо» может показаться каким-то бредом сумасшедшего. Но едва только ловишь ритм, то понимаешь, что Догэн вовсе не был сумасшедшим. Оказывается, вся его странная речь имеет очень ясную и чёткую логику. Я бы даже сказал, что это — наиболее разумное из всего, что было написано словами. Я вынес очень много из чтения Догэна, и я понял, что мне стоит этим поделиться. Так что я сел на попе ровно и стал писать ещё одну книжку.

Для начала, давай, я немного расскажу о самом Догэне. Он родился в 1200 году в аристократической семье, а в те годы Япония выглядела вот почти точно так же, как в фильме «Последний самурай». Его отец умер, когда ему исполнилось три года, а через пять лет умерла и мать. Потеряв родителей, то есть тех людей, которые являются самой надёжной в мире опорой для ребёнка, он стал искать наиболее надёжную опору в окружавшем его мире. Это привело его к буддизму.

Я могу сопоставить это с собой. Хотя оба моих родителя живы, несколько членов моей семьи страдали от серьёзных недугов и умерли в довольно молодом возрасте. Ребёнком я видел, как это происходило. Тогда же я узнал, что это семейное заболевание. Вполне вероятно, что и я мог бы пострадать от той же болезни и провести годы в плачевном состоянии, пока болезнь не прикончила бы меня, как это произошло с моей бабушкой и парой тётушек. В общем, я стал интересоваться религиозными и философскими вопросами очень рано.

У Догэна особого выбора не было — буддизм был единственной религией в его окружении. Хотя там ещё был синтоизм, но это было в основном только про всякие ритуалы, а не про более глубокие вопросы человеческой жизни. В моём же случае первой религией, с которой я столкнулся, было христианство. И хотя некоторые христианские идеи меня заинтриговали, они не отвечали моим интересам.