«Парии в японском обществе»

Проблема сегрегации париев в XVI—XVII вв.

Как известно, сословная система эпохи Токугава включала в себя далеко не все население страны. В частности, вне ее рамок были поставлены многие десятки тысяч париев, которых власти считали второстепенным социальным элементом, не достойным особого внимания. Именно поэтому история париев нашла весьма скудное отражение на страницах официальных документов

гой эпохи. Однако и сохранившиеся материалы дают возможность установить главное: практически дискриминируемое меньшинство всегда оставалось неотъемлемой и важной частью всей феодальной структуры организации общества, основные закономерности развития которого сказались на его судьбе, пожалуй, с наибольшей силой и выразительностью. Именно поэтому анализ его истории, важный и научно актуальный и сам по себе, может, как мы думаем, способствовать также и более четкому и точному представлению о социальной и политической сущности режима Токугава в целом. Сегрегация групп париев, конечно же, не была каким-то случайным историческим феноменом, она явилась закономерным результатом жизнедеятельности всего общественного организма. Поэтому понять ее истоки и суть можно только на основе изучения политических, социальных и идейных процессов развития японского общества в целом.

Как и для всех других слоев населения, рассматриваемый нами здесь период истории стал важнейшим и в процессе эволюции групп японских париев, в результате которой явление дискриминации в конце концов было приспособлено к новым условиям централизованного государства Токугава ⁷.

История париев насчитывала уже много сотен лет (см. [44; 45; 46; 47]). В XVI в. у этих презираемых социальных групп, так же как и у других, возникли некоторые новые возможности развития. В это время в связи с упадком и крахом сёгунской династии Асикага значительно ослабла старая система жестких ограничений париев. Хотя сэммин продолжали традиционно изолировать от остального общества, все же они смогли несколько упрочить свои позиции в отдельных, ранее недоступных им отраслях ремесла, в торговле и даже в сельскохозяйственном производстве. Кроме того, в связи с ростом общественной значимости некоторых прежде презираемых видов занятий ряд ранее зависимых профессиональных объединений (например, кузнецов и каменщиков) получил более высокий социальный статус, приблизившись к уровню «простого народа» (хэймин). Пожалуй, впервые в истории в среде сэммин появились группы наиболее предприимчивых людей, которым удалось достичь определенной степени благосостояния и, экономической независимости, что часто вызывало «законное» недовольство со стороны «благородных» и «чистых» японцев [47, с. 169—172].

В своих усилиях, направленных к более надежному подчинению хэймин, даймё никогда не забывали и про дискриминируемое меньшинство. Так, например, когда князья во второй половине XVI в. стали переселять во вновь создаваемые или расширявшиеся города ремесленников и торговцев, они в число переселенцев нередко включали также и представителей презираемых социальных.групп. Но последние обычно селились ими отдельно от остальных,: в особые поселки (их называли бураку или токусю бураку) на окраинах городов или вблизи от них. Таким образом, создание новых общин париев оказалось тесно связанным с процессом развития экономических и политических центров страны того периода.

Как мы уже отмечали, Ъпределенное воздействие на умонастроения буракумин во второй половине XVI в. оказали первые контакты с Западом. Первым их ощутимым результатом было распространение в среде сэммин христианства, в котором париев прежде всего привлекали по-своему понятые идеи равенства людей и неизбежности наказания любого зла [75, с. 441]. Но вместе с тем на их мировосприятие влияло и обычное, «бытовое» знакомство с представителями западной культуры. В результате такого знакомства парии узнали, например, что существующая в Японии система социальных ценностей далеко не абсолютна и не естественна. Так, оказалось, что убой скота, кожевенное производство и употребление в пищу мяса вовсе не делает людей изгоями. Европейцы от этого не становились париями.

В конце XVI в., когда власти приложили много усилий к закреплению сословной разобщенности, группам париев было уделено особое внимание. Продолжался процесс создания их новых поселений, которые вначале могли насчитывать лишь от четырех до 'Десяти домов [54, с. 47]. Поселения сразу же ставились под специальный контроль администрации и для них устанавливались особые функциональные и' правовые нормы и рамки. .

Создавая эти поселки, феодальная знать в первую очередь руководствовалась своими экономическими потребностями, поскольку многие важные нужды самих даймё и их владений могли быть удовлетворены только за счет услуг презираемых социальных групп. Как уже отмечалось, в средневековой Японии практически лишь парии могли заниматься такими крайне необходимыми видами деятельности, как убой скота и дубление кожи, производство различных изделий из кожи и бамбука, обуви, воинских доспехов и некоторых видов оружия, уборка мусора и т. д. Именно поэтому в них всегда нуждались, особенно во время войн, когда резко возрастала потребность в производимом ими военном снаряжении—в щитах, защитной одежде и обуви, луках, стрелах, колчанах, конской сбруе и барабанах.

Но необходимость в бураку определялась не только экономическими соображениями. Сэммин использовались для осуществления и других весьма важных общественных функций. Освобождавшиеся от обычных налогов и отработок, они должны были выполнять многочисленные специфические повинности, крайне тяжелые и унизительные, которые увеличивали их «оскверненность» в глазах остального народа. По предписаниям властей жителям бураку надлежало регулярно выделять из своей среды определенное число людей, которым вменялось в обязанность тайно следить за всеми подозрительными элементами и выявлять недовольных в пределах указанных им сел, городов и владений. Кроме того, париев назначали и для осуществления ареста, конвоирования, охраны и казни преступников, в число которых обычно включались и участники различных антифеодальных выступлений [54, с. 47— 48].

Однако выполнение париями столь важных с точки зрения государства общественных функций вовсе не говорило о каком-то особом доверии к ним со стороны властей. Скорее, даже наоборот. Правители Японии исходили в данном случае исключительно из отрицательной оценки жителей бураку. Во-первых, господствующим кругам казалось несложным и естественным привлекать париев к выполнению этих повинностей потому, что последние уже сотни лет были изолированы от остального населения страны и противопоставлены ему. Поэтому они были уверены, что укоренившееся в сэммин чувство вражды к окружающему миру заставит их ревностно исполнять свои полицейские обязанности. А во-вторых, феодальная знать вовсе и не считала париев, выполнявших эти функции, людьми, а, скорее, лишь одним из технических компонентов совершения правосудия, неизбежным дополнением к топору.

В связи с этим иногда возникала на первый взгляд просто парадоксальная ситуация. В среде знати считали, что совершить казнь ее представителя простой, «обычный» человек не может, ибо это нарушит представление о неоспоримом превосходстве и неприкосновенности дворян. Поэтому наказание представителя знати считалось допустимым совершить или самому провинившемуся (ему обычно предписывалось совершить харакири), или париям, которых феодалы не считали людьми. Однако хэймин, очевидно, оценивали париев иначе: они обычно возмущались, если охранниками к ним или экзекуторами назначали жителей бураку, «этих проклятых эта» [35, с. 121].

В некоторых отчетах европейских миссионеров за первую половину XVII в. имеются упоминания о том, что во время развернувшихся тогда жестоких преследований христиан власти часто привлекали к выполнению палаческих функций париев. Вместе с тем они иногда с похвалой отмечали случаи, когда палачи-парии, тайные христиане, отказывались совершать смертную казнь над своими собратьями по вере. Бывало даже, что они обращались и к жителям соседних бураку с призывом также саботировать выполнение этой повинности. Но эти случаи были все же исключениями. Обычно буракумин послушно и точно выполняли свои карательные функции⁸.

В период Токугава сохранилась еще одна сфера деятельности, в значительной степени «монополизированная» париями. Они были актерами во многих типах простонародных представлений, дававшихся обычно на храмовых и деревенских праздниках, а также занимались гаданием и предсказаниями, что, по существу, было лишь слегка завуалированной формой нищенства сэммин.

Таков был уже сложившийся и традицией четко зафиксированный круг деятельности париев, выход за пределы которого рассматривался как серьезное преступление.

Кроме ограничений в производственной сфере весьма тяжкой для париев была также и строгая регламентация в отношении их местожительства.- В отличие от крестьян они были прикреплены не к земле, а к своим бураку и не имели права самовольно покидать их.