«Речь Е. Евтушенко на Пятом съезде писателей СССР»

Е. ЕВТУШЕНКО. Товарищи! Позвольте мне сказать несколько слов о поколении, к которому я принадлежу, о поколении, к которому имею честь принадлежать.

Наше поколение по возрастной причине не участвовало в Великой Отечественной войне, но горечь первых отступлений, страдания под гнетом оккупации, блокадный голод, липкий хлеб эвакуации пополам с полынью и лебедой, шелест похоронок в руках наших матерей, смертельный страх потерять продуктовые карточки, спрятанные в холщовый мешочек на шее, — все это было суровой начальной школой нашего поколения.

Когда нам не хватало тетрадок, мы писали диктанты на газетах между строк сообщений Информбюро, и мы были сами похожи на эти хрупкие неуверенные буковки между строками истории нашего народа.

Собирая колоски на полях или лекарственные растения в тайге, шефствуя над ранеными фронтовиками в госпиталях или над семьями погибших воинов, будучи связными в партизанских отрядах или пастушьим кнутом подгоняя коров к грузовым вагонам, идущим на фронт, — мы чувствовали себя маленькими солдатами Советской Армии, борющейся против фашистских захватчиков.

Война унижала нас голодом, холодом, нищетой, и в то же время война возвышала нас ощущением причастности к истории, ощущением самих себя как части великого народа, единого в своем стремлении к победе.

Мы — дети Великой Отечественной войны, мы — это зеленые, еще некрепкие побеги на древке знамени Победы, водруженного над рейхстагом. Мы — дети тяжелых послевоенных лет, когда наш народ поднимал еще усталыми от оружия руками фабрики и заводы из руин, когда ослабевших, почти прозрачных от недоедания коров подтягивали веревками к потолку в хлевах, чтобы коровы не падали, когда бабы атаманили в обезмужичивших селах и плясали друг с другом под гармошку, голося свои слезные вдовьи песни. И несмотря на то, что мы были детьми, мы успевали и учиться и paботать вместе со всем миром, мы собирала металлолом, копали картошку, копнили сено, веяли пшеницу, сами ремонтировали свой школы — и чувство неразрывности с народом еще более укреплялось в наших детских душах.

Мы искренне плакали в марте 1953 года, когда умер человек, с именем которого мы росли и без которого мы не представляли себе свою жизнь. Но история начинала приоткрывать перед нашими взрослеющими глазами трагические стороны прошлого, о которых мы или совсем не подозревали, или имели самое смутное представление.