«Тайна Чарльза Диккенса: "Тайна Эдвина Друда"»

Соперничество

Гипотезы

Открытия

Прошло сто двадцать лет со времени написания романа Чарльза Диккенса «Тайна Эдвина Друда» (1870). Но критики, литературоведы, писатели и просто читатели до сих пор бьются над разгадкой этого романа. Что же случилось с Эдвином Друдом? Он убит? Но кто убийца, кто таинственный джентльмен, мистер Дэчери, неожиданно появившийся в местечке, где разыгралась трагедия?

Гипотез множество. Разгадка «Тайны Эдвина Друда» затрудняется тем, что в бумагах Диккенса не осталось никаких заметок, набросков, планов, которые позволили бы установить, как писатель намеревался завершить свое произведение. Исследователями творчества Диккенса были высказаны различные предположения о возможной развязке романа. Наиболее научно обоснованной и наиболее фундаментальной, как и по сей день считают диккенсоведы, является работа Дж. К. Уолтерса «Ключи к „Тайне Эдвина Друда"». Автор — известный диккенсовед начала XX века, президент Диккенсовского общества в 1910 — 1911 годах.

Свои варианты разгадки предлагали Честертон, Бернард Шоу, Энгус Уилсон. Они додумывали, дописывали роман, пытаясь, возможно и бессознательно, помериться силами и талантом с «великим неподражаемым» Чарльзом Диккенсом.

Действительно, «Тайна Эдвина Друда» — раздолье для фантазии, выдумки, находчивости. Фантазию лишь разжигает рисунок, выполненный по заказу Диккенса к роману. В нем, как говорил сам Диккенс и как знали современники, — разгадка тайны.

Споры не утихают и сегодня. А вообще-то, задается вопросом на страницах литературного приложения к «Таймс» критик Уильям Робсон, детектив ли «Тайна Эдвина Друда»? Ведь с точки зрения канонов современного детективного жанра роман не выдерживает критики. Какой же это детектив, в сердцах восклицает он, где все рассказано и к тому же все показано на рисунках? Конечно, и Робсону интересно узнать, кто же такой Дэчери. Нет, он не полицейский. На это определенно указывают его манеры, облик. Ведь Диккенс дал своим читателям образец и типаж блюстителя порядка в «Холодном доме», а на него никак не похож Дэчери.

Дэчери — один из переодетых героев романа. Что же — это сам Эдвин Друд? Но, как можно судить по подлинным словам Диккенса, Друд мертв. Отвергает Робсон и гипотезу известного литературоведа Энгуса Уилсона, который полагает, что Дэчери — это Елена Ландлес. Дэчери знает что-то такое, чего не могла знать викторианская девушка. В пользу того, что Дэчери — не Елена Ландлес, говорит и тот факт, что Диккенс крайне скептически относился к идее переодетых женщин в романах. Прочитав «Лунный камень» и «Женщину в белом» Уилки Коллинза, Диккенс с удовлетворением заметил: «Слава Богу, здесь нет переодетых женщин».

Робсон полагает, что на последний роман Диккенса оказали большое влияние его публичные чтения, которым писатель отдавал немало сил в последние годы жизни. Действительно, в романе много ремарок, а некоторые сцены напоминают сценарий. Есть и еще один любопытный факт, на который Робсон предлагает обратить самое пристальное внимание. Клойстергэм — это художественно измененный Рочестер, место, где когда-то начал свои странствия мистер Пиквик и где родилась женщина, из-за которой Диккенс поломал свой семейный уклад, — актриса Эллен Тернан. Робсон делает дерзкое предположение, что тайна романа в том, что Эдвин Друд — это сам Диккенс, автор, развертывающий перед читателем свой увлекательный вариант — «тысячи одной ночи». Странно, но какая-то тайна окружает молчание Диккенса об этом романе. Писатель, который так любил делиться планами, замыслами с друзьями, коллегами, в данном случае, казалось, не хотел что-либо раскрывать, но не потому, замечает Робсон, что хотел создать детектив из детективов. Так и кажется, что автор стремится что-то скрыть, удивить читателя каким-то новым, до этого неведомым ему приемом. В противном случае пытливые диккенсовские читатели и уж еще более усердные диккенсовские критики давно бы раскрыли тайну романа. Свой секрет, секрет особый, Диккенс тщательно оберегал, а он, возможно, в том, что в романе в своеобразной форме должна была появиться фигура самого автора. И почему бы ему не появиться, ведь появился же он «во плоти и крови» перед завороженной толпой своих зрителей на публичных лекциях.

Мы предлагаем читателям самые разные материалы и суждения. Классические — работу Дж. К. Уолтерса, размышления Бернарда Шоу о всей шумихе вокруг «Тайны Эдвина Друда» и суждения «неспециалиста», математика, любителя творчества Диккенса — И. Смаржевской. Мы просим читателей быть снисходительными, наверняка какие-то положения этой статьи покажутся более чем дерзкими. Кто знает, может быть, в споре, который вызовет наша публикация, родится истина — ответ на вопрос «Кто же убил Эдвина Друда?»

Кейт Перуджини Диккенс, дочь Чарльза Диккенса

То, что во время работы над «Эдвином Друдом» ум моего отца был ясен и светел, ни у кого из нас, его домашних, не вызывает сомнения. И тот огромный интерес, который он испытывал к этой своей работе, проявлялся во всем, что бы он ни говорил, ни делал. Но интерес этот был предметом беспокойства тех, кто видел, как он работает. Считали, что отец слишком неэкономно расходует свои силы. Смерть его была неожиданной, внезапной, но тем, кто любил его, не раз говорили, что здоровье отца слабеет. Ведь никто не хотел понять, что книга, которая его тогда так занимала, то, что он полностью отдает свои силы новому роману, — все это было слишком дорогой платой за безвозвратно уходящие силы. Любые попытки остановить его кипучую деятельность были сродни попыткам остановить реку. Мы знали всю бесполезность наших стараний и ограничивались все новыми и новыми увещеваниями. Работа продолжалась, унося у отца немногие остававшиеся ему дни жизни.

...Несколько минут он (Диккенс) молчал, подперев голову руками, а потом заговорил о своих делах, рассказал о себе, упомянул в числе прочего об «Эдвине Друде», сказал, что, по-видимому, книга эта будет иметь успех. «Если Господь даст мне закончить ее».

Должно быть, я, напуганная его мрачным тоном, резко подняла на отца глаза, поскольку он взял меня за руку и проговорил: «Я сказал „если", потому что ты и сама видишь, как я сдал за последнее время». Он замолчал, задумчиво глядя в темноту за окном. А потом тихо-тихо заговорил о своей жизни, и многое из того, что я услышала в тот вечер, оказалось для меня внове. То, что отец говорит мне об этом, мне в ту минуту не показалось странным. Но меня взволновал его тон. Он говорил о прошлом, ни разу не упомянув о том, что будет завтра. Отец говорил так, будто жизнь кончена. Мы сидели вдвоем, он рассказывал, а я лишь временами прерывала его словами любви и нежности. Ранний летний рассвет осветил оранжерею, и мы поднялись в дом. Расстались мы с отцом у дверей его спальни. Но я, взволнованная разговором, так и не смогла заснуть... 

Из книги «„Эдвин Друд" и последние дни Чарльза Диккенса»

Джордж Каминг Уолтерс

Ключи к роману Диккенса «Тайна Эдвина Друда»

Глава I Недописанный роман и метод его написания

Чарльз Диккенс умер 9 июня 1870 года. К 1 апреля он успел издать первый выпуск «Тайны Эдвина Друда». Предполагалось, что роман выйдет в двенадцати ежемесячных выпусках. К моменту смерти Диккенса было опубликовано три выпуска; еще три были в рукописи и опубликованы позже. Но сверх этого не удалось найти ни одной строчки, ни одной заметки, кроме чернового наброска одной главы, которую Диккенс решил не включать. Автор унес свою тайну в могилу, лишь наполовину закончив свое произведение.

Задача, которую Диккенс ставил себе в «Эдвине Друде», не касалась собственно литературного мастерства. В этом смысле он уже достиг наивысшего совершенства, какое ему было доступно. Но построение сюжета, его драматическое развертывание всегда было слабым местом Диккенса и лишь в редких случаях ему удавалось. С этой стороны его неоднократно критиковали как после его смерти, так еще и при жизни. И в нем зародилась мысль — показать, что он тоже может крепко построить сюжет, по-новому, оригинально и так, что никому не удастся предугадать его развитие. Развязка останется тайной автора и будет неожиданностью для читателя. Он с гордостью говорил, что напал на «совершенно новую и очень любопытную идею, которую нелегко будет разгадать... богатую, но трудную для воплощения». Он считал также, что драматическое напряжение «будет непрерывно возрастать» с самых первых строчек. Возникает в высшей степени интересная проблема: способен ли был Диккенс выполнить эту поставленную им себе задачу или нет. Большинство критиков либо просто отвечают, что нет, либо, предлагая собственные весьма жалкие разрешения завязанных Диккенсом узлов, выражают тем неверие в его способности и сомнение в правдивости его слов.