«Критика теорий культуры Макса Вебера и Герберта Маркузе»

Г. КОРФ

КРИТИКА ТЕОРИЙ КУЛЬТУРЫ МАКСА ВЕБЕРА И ГЕРБЕРТА МАРКУЗЕ

DER KULTURTHEORIEN

MAX WEBERS

HERBERT MARCUSES

Akademie-Verlag

Berlin 1971

Перевод С немецкого З. В. Горловой

Издательство «Прогресс»

Москва 1975

Редакция литературы по вопросам философии и права © Перевод на русский язык, «Прогресс», 1975

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА

Книга представляет собой критический очерк взглядов двух известных буржуазных идеологов, стихийно отразивших в своих концепциях культуры духовный кризис капиталистического общества.

Г. Корф прослеживает истоки концепции «прогрессирующей рационализации» М. Вебера и «критической теории» Г. Маркузе, вскрывая субъективистский характер критики капитализма, подмену научного анализа метафорами, неисторичность подхода, ограничивающегося поверхностью явлений (отрицание общественно-исторической закономерности, невнимание к вопросу о характере способа производства и т. п.).

Сопоставляя и анализируя теории Вебера и Маркузе, восходящие к различным философским традициям и базирующиеся на различных мировоззренческих принципах («фаталистически-пассивный» у Вебера; «иллюзорно-активистский» у Маркузе), автор отмечает общую для них идеологическую платформу: субъективистское истолкование и извращение марксистского учения, враждебность к существующему социализму, отрицание принципиального качественного различия капиталистической и социалистической систем.

Книга отличается четкостью формулировок и обоснованностью выводов.

© «Прогресс», 1975

МАКС ВЕБЕР И ГЕРБЕРТ МАРКУЗЕ

Объективная бесперспективность капиталистического общественного строя находит свое идейное отражение — в извращенной и апологетической форме — в буржуазной идеологии. Уже на рубеже XIX и XX веков буржуазная идеология теоретически предвозвестила всеобщий кризис, охвативший систему капитализма с началом эпохи перехода от капитализма к социализму. Рост кризисного сознания[1] у представителей буржуазии того времени связан с именами Фридриха Ницше, Вильгельма Дильтея, Георга Зиммеля, Макса Вебера, Освальда Шпенглера. В немецкой буржуазной философии, которая вплоть до 1848 года была полна оптимизма и рационалистически обоснованной веры в будущее, теперь преобладают пессимистические настроения, распространяются иррационализм, разочарованность, враждебное отношение к прогрессу и страх перед будущим.

Со времен Парижской Коммуны эта идейная позиция несет в себе сначала скрытую, а позднее все более явную направленность против рабочего класса и его научного мировоззрения. Характерно, что рост бесперспективности буржуазного общества происходит одновременно с обострением классовой борьбы в мировоззренческо-идеологической области. Кризис буржуазного общества абсолютизируется, объявляется следствием полнейшей безвыходности человеческого общества и тем самым или укрепляется в сознании как неизбежный рок, бунт против которого бессмыслен, или устраняется путем указания на мнимую перспективу, носящую, естественно, лишь утопический, иллюзорный характер. Как в фаталистически-пассивной, так и в иллюзорно-активистской форме буржуазные теории кризиса капитализма практически служат цели парализовать классовую борьбу пролетариата, преследуют цель апологии существующего строя, хотя нельзя отрицать и того, что они занимают критические позиции по отношению к определенным частным сторонам капиталистической системы.

Это кризисное сознание, зародившееся еще на рубеже XX века, усиливается с началом и дальнейшим развитием общего кризиса капитализма и в настоящее время является одной из главных черт буржуазной философской мысли, несмотря на то что в последние годы буржуазные философы все чаще пытаются путем распространения футурологических проектов, и в частности теорий «индустриального» или «постиндустриального общества», создать видимость того, что капитализм имеет будущее, и породить искусственный оптимизм в отношении его исторических перспектив.

Конечно, буржуазная критика смотрит на определенные формы проявления капиталистического общества, и в частности на его монополистической стадии, через призму этого общества. Она носит частный характер и преследует цель сохранить капитализм как систему и повысить его дееспособность. Принимая во внимание ее объективное влияние, то же самое можно сказать и о критике капитализма с мелкобуржуазных позиций. Вследствие своего неверия в революционную силу пролетариата и отстаивания точки зрения голого отрицания она принципиально не может выйти за рамки буржуазного сознания.

В дальнейшем мы рассмотрим отражение общего кризиса капитализма в буржуазных и соответственно в мелкобуржуазных концепциях Макса Вебера (1864-1920) и Герберта Маркузе (род. в 1898 г.), поскольку в философии этих мыслителей нашли свое характерное отражение оба варианта буржуазной критики — фаталистически-пассивная и иллюзорно-активистская. Хотя их исходные идейные позиции различны — Макс Вебер в основных предпосылках и элементах своего учения причисляет себя к неокантианству Виндельбанда и Риккерта, в то время как Маркузе является представителем неогегельянства, испытавшим влияние Гуссерля и Хайдеггера, а также теорий Фрейда и Лукача периода «Истории и классового сознания», — и тот и другой сходятся в центральном пункте: в идейной зависимости от Маркса и в то же время враждебности по отношению к Марксу. Их объединяет стремление к разоблачению капитализма как бесчеловечной системы, однако при этом анализ действительных законов его движения они подменяют анализом спекулятивных категорий.

ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ КРИТИКИ КАПИТАЛИЗМА

Макса Вебера причисляют к тем буржуазным идеологам, которые отметили тенденцию к укреплению, затвердеванию механизма империалистического господства еще при ее зарождении. Исходным теоретическим пунктом его критики куль-

туры является изложенная в его работе «Протестантская этика и дух капитализма» концепция типичного якобы для Запада процесса прогрессирующей рационализации общественной жизни. По мнению Вебера, этот процесс рационализации в самых различных формах находит свое выражение в основной рационалистической установке «западных» людей — а также не в последнюю очередь в характерном рационализме аскетического протестантизма — и порождает своеобразный «образ мыслей», характерный «дух», специфические «экономические взгляды» и «жизненный уклад», которые должны были стать для капитализма системообразующими. Этот рационализм понимается Вебером в первую очередь как формальная рациональность, то есть как все более точный расчет адекватных средств для данной практической цели[2]. В своей посмертно опубликованной социологической работе «Экономика и общество» он определяет формальную рациональность хозяйствования как «меру технически возможного для него (человека. — Г.К.) и действительно применяемого им расчета», следовательно, как «калькулируемое», «расчетливость», «исчисляемость», которые имеют место в первую очередь в денежных расчетах[3].

Веберовское понятие рациональности или рационализма — оба термина употребляются им как синонимы — само по себе противоречиво. С одной стороны, он рассматривает его как простое методическое вспомогательное средство исследования и изображения, как «идеальный тип способа ориентации»[4] как преобразованную мышлением конструкцию, которая является «лишь техническим приемом для облегчения понимания и терминологии»[5]. В качестве некоего идеального типа это понятие носит «неисторический характер», то есть, как поясняет Макс Вебер, «важные для нас черты» должны быть представлены в нем «часто в большей логической замкнутости, чем это имеет место в действительности, и лишенными развития»[6]. С помощью образованного таким путем идеального типа понятия рациональности он пытается посредством типизации, а это значит неисторически, объяснить специфическое своеобразие Запада по отношению к остальному миру.

Но с другой стороны, Макс Вебер понимает «рациональность» как субъективный разум, как рациональное отношение цели и средства, как инструментальный разум[7] и решительно подчеркивает его исторический характер: «"Рационализм» — историческое понятие, заключающее в себе мир противоречий…»[8]. Как историческое понятие он, согласно Максу Веберу, характеризует развитие капитализма во всех областях общественной жизни, начиная с религии и обусловленных ею рациональных взглядов на хозяйство, включая экономику, право, науку, искусство, и кончая политикой, где результаты универсального процесса рационализации приводят к самым ужасным для человека последствиям. Рациональное рассматривается

здесь как результат интеллектуально-теоретической или практически-этической установки человека[9], а капитализм — как отражение специфических взглядов на хозяйство.

Как и всеми другими понятиями, Макс Вебер оперирует своим понятием рациональности непоследовательно, выдвигая на первый план в зависимости от прагматических соображений то один, то другой его аспект. Вследствие этого в данной связи гносеологически-методологическая сторона исключается, поскольку в рамках веберовской критики культуры понятие рациональности имеет смысл лишь как понятие субъективного разума, как историческое понятие.