«Окские предания о разбойнике Рощине: от исторического факта к фольклору, литературе и массовой культуре»

Окские предания о разбойнике Рощине: от исторического факта к фольклору, литературе и массовой культуре

Атаман Кузьма Рощин — герой народных преданий, известных нам до недавнего времени лишь по записям, сделанным в деревнях и селах Выксунского р‑на Нижегородской обл. Первоначально предполагалось, что разбойник Рощин является исключительно местным фольклорным персонажем, ничем другим не отличающимся от многочисленных нижегородских разбойников, рассказы о которых записывались в различных сельских районах области.

Рассказы о Рощине, включенные в фольклорный сборник «Предания и сказки Горьковской области», составленный московской писательницей-фольклористом Н. Д. Комовской (1897—1986), побывавшей в Выксунском р‑не в 1937 г. по командировке Союза писателей СССР [Комовская 1951], а также зафиксированные фольклорными экспедициями Горьковского государственного университета, действительно представляли в основном типологические разбойничьи мотивы. В них говорилось о том, что Рощин «мужиков не обижал, к мужикам дружелюбный был», нападал на речные суда и «если богатого — грабил, если бедняка — помогал» [Комовская 1951, 57], одной старушке дал десять рублей на покупку коровы [Комовская 1951, 59]. Кроме того, «был он как наговоренный. Простая пуля его не брала. ⟨…⟩ Медью его убили» [Комовская 1951, 61], погиб он из-за предательства женщины [Там же], оставив много «заклятых» кладов [Комовская 1951, 64—66]. Типологичность мотивов рощинских преданий отмечали В. К. Соколова и Н. А. Криничная, упоминавшие их в монографиях [Соколова 1970, 147—166; Криничная 1991, 106].

В преданиях не сообщалось, в какое время жил и разбойничал атаман Рощин, однако чаще всего его похождения соотносились с деятельностью заводчиков братьев Ивана и Андрея Баташовых, основавших в 1750—1770‑х гг. выксунские металлургические заводы. Более того, на основании выводов, сделанных Н. Д. Комовской, было принято считать, что разбойник Кузьма Рощин — по большей части фольклорная фигура, так как «в архивах и различного рода исторических документах нет упоминания о Рощине» [Комовская 1951, 12], а в самом появлении этих преданий огромную роль сыграли образы Разина и Пугачева, «давшие основу для создания созвучного им образа героя чисто местного происхождения — Кузьмы Рощина» [Там же].

В то же время высказывались сомнения и по поводу сугубо выксунского происхождения преданий о Кузьме Рощине. Так, во время обсуждения доклада Н. Д. Комовской о фольклоре Горьковской обл. на заседании фольклорной секции Союза писателей СССР 16 апреля 1938 г. фольклорист Б. И. Богомолов заметил, «что очень рискованно заключать, на основании этих легенд, что Кузьма Рощин именно там жил и там разбойничал. ⟨…⟩ В осеннюю экспедицию в Белозерье по следам братьев Соколовых мы записали очень интересную песню о Кузьме Рощине» [РГАЛИ, ф. 631, оп. 19, ед. хр. 51, л. 44].

Следует заметить, что, несмотря на свою известность, фигура разбойника Кузьмы Рощина ни в XIX, ни в XX вв. нижегородских исследователей-фольклористов не привлекала. Таким образом, к моменту начала работы в 2002 г. у нас имелся только небольшой фольклорный материал из сборника Н. Д. Комовской и записи фольклорных экспедиций ГГУ 1958 и 1964 гг., а также повесть М. Н. Загоскина «Кузьма Рощин» (действие которой происходит, однако, в Рязанской губ.). Нам предстояло провести большую работу по изысканию и собиранию дополнительного фольклорного материала, изучению художественной литературы о Кузьме Рощине и поискам возможных исторических документов о деятельности разбойника Рощина в выксунских и муромских лесах предположительно на рубеже XVIII—XIX вв.

Поиски в местных архивах (ЦАНО) результатов не принесли, однако в фондах Арзамасской Провинциальной канцелярии (РГАДА) нам удалось обнаружить показания крестьянина Сергея Афанасьева, бежавшего с выксунского завода Баташовых «на реку Оку к разбойнику Муромского уезда из крестьян господ Салтыковых Петру Иванову сыну Рощину для общего с ним разбоя ⟨…⟩ в лес, называемый Рожнов бор» [РГАДА, ф. 419, оп. 1, ч. VI, №82, л. 8 об.], и его отца, Афанасия Никитина, побывавшего в отряде Рощина у своего сына [РГАДА, ф. 419, оп. I, ч. VI, №83], а также сообщение о нападении отряда Рощина на суда заводчика А. Р. Баташова между Касимовым и Елатьмой 22 апреля 1775 г. [РГАДА, ф. 419, оп. I, ч. VI, №85] и предписания в Кадомскую, Касимовскую, Муромскую и Темниковскую воеводские канцелярии о принятии мер к ликвидации отряда атамана Рощина [РГАДА, ф. 419, оп. I, ч. VI, №82].

Судя по этим документам, в 1774—1775‑х гг., в то время как регион был охвачен народными волнениями (особенно после приближения в июле 1774 г. к Арзамасу отрядов Е. Пугачева, а также после подавления восстания и казни Пугачева в январе 1775 г.), вооруженный отряд атамана Петра Рощина совершал возле Елатьмы и Касимова на реках Оке и Мокше нападения на речные суда и барские усадьбы. По показаниям С. Афанасьева, в начале лета 1775 г. отряд Рощина «пришел в Касимовский уезд в село, а как называется, не знает, и в селе разграбили дом господский и взяли денег сто рублев, да серебряной посуды, ⟨…⟩ и разделя по себе денег, ⟨…⟩ кому что разбойник Рощин дал, ⟨…⟩ ему досталось денег тридцать рублев…» [РГАДА, ф. 419, оп. I, ч. VI, №82, л. 8 об.]. Афанасий Никитин на допросе показал, что навещал сына в стане атамана Рощина в Рожновом бору, и сын «по уговору с ним дал ему и разбойных денег двадцать рублев ⟨…⟩, и пришед, те взятые у сына своего Сергея деньги двадцать рублев неподалеку работничьей избы зарыл потаенно в землю, а из земли уже неведомо кем вырыты и унесены…» [РГАДА, ф. 419, оп. 1, ч. VI, №83, л. 4 об.]. А задержанный в ноябре 1774 г. разбойник Елисей Рощин показал, что «имел он вместе с братом своим атаманом Петром Рощиным пристань Шацкого уезду у жительствующего в деревне Алферьево помещика Ивана Ермолова, то ему в разные времена по приходу их давали денег рублев до двухсот» [РГАДА, ф. 453, оп. I, ч. III, №2843, л. 1]. Сведений о ликвидации отряда Петра Рощина и о судьбе самого атамана обнаружить пока не удалось.

Известность атамана Рощина в народе была настолько велика, что с течением времени рассказы с описанием его «подвигов» получили большое распространение среди местных жителей и надолго определили сюжетный состав преданий. В 1843 г. городской глава г. Мурома А. А. Титов (1783—1848), основываясь на этих рассказах, упомянул имя разбойника Рощина в своем труде «Историческое обозрение города Мурома». Он сообщил, что ни одно судно не могло пройти по Оке без уплаты пошлины Рощину, которая составляла один серебряный рубль с шеста, т. е. с человека-рабочего, и «суднахозяева сумму эту, будто, выдавали рабочим еще при отплытии с Моршанской и др. пристаней, как бы законную повинность» [Титов 1991, 76].

Первые подробные записи народных преданий (из обнаруженных к настоящему времени) были сделаны во Владимирской губ. в середине XIX в. священником с. Шиморское Меленковского у. А. Н. Полисадовым [АРГО, VI, оп. I, №67, л. 57—76]. Он указывал, что по преданию старожилов лет сто назад в д. Тамболес (недалеко от Шиморского) жили три брата — Елис, Петр и Василий Ивановы, по фамилии Рощины, причем Василий, отданный в солдаты, сбежал и стал атаманом разбойничьей шайки, которая в течение семи лет грабила округу, в том числе и речные суда. Награбленное Рощин прятал в Рожновом бору и на Колодливом озере. Уже в этих рассказах сообщается, что Рощин был колдун: умел заговаривать ружья, и пуля его не брала. Местных жителей Рощин особенно не обижал, однако прославился своей жестокостью, очень часто его жертвы оказывались подвешенными со связанными руками и ногами над горящими вениками. Убили Рощина на Колодливом озере, когда отряду казаков и солдат, посланному для его поимки, помогли местные жители во главе с неким стариком из д. Старая Верея Артамоном, который был еще более сильный колдун, чем Рощин. Раненый Рощин упал с лодки в воду, ухватился за борт, но крестьяне отрубили ему обе руки топором, и он утонул. Местные жители в скором времени начали поиски кладов Рощина, которые оказались «заклятыми». А братья Василия Рощина «вдвоем близ Тамболеса и вверх по Оке долго еще пошалили, покутили и наконец пропали без вести». Таким образом, уже в середине XIX в. в народных преданиях о разбойнике Рощине отмечено появление типологических разбойничьих мотивов: Рощин — колдун, оставивший много «заклятых» кладов.

На основании исторических документов и рассказов о реальных событиях, упоминаемых в записях А. Н. Полисадова, можно предположить, что первоначально атаманом разбойничьей шайки, созданной в 1760‑е гг., был именно Василий Рощин, а затем, когда после семи лет грабежей Василий был убит, атаманом шайки стал Петр, переместившийся разбойничать вверх по Оке к Елатьме и Касимову. Его брат Елисей, видимо, с небольшой группой иногда действовал самостоятельно, в результате чего в ноябре 1774 г. был схвачен. Отряд Петра Рощина ликвидировали, скорее всего, во второй половине 1775 г., когда после подавления пугачевского бунта власти смогли перебросить часть войск для ликвидации многочисленных вооруженных отрядов, действовавших в охваченных народными волнениями районах. Сам же атаман Петр Рощин, вероятно, не был ни убит, ни схвачен, во всяком случае какие-либо сведения об этом отсутствуют.

Разбойные действия братьев Василия, Петра и Елисея Рощиных и послужили, как мы полагаем, исторической основой для создания впоследствии народных преданий о разбойнике Рощине, широко распространившихся уже в начале XIX в.