«Чингисхан. Завоеватель мира»

Лео де Хартог

Чингисхан

Завоеватель мира

«Надо сказать, что «Чингисхан» — это лучшая биография на английском языке на сегодняшний день… автор, несомненно, знает практически все о своем герое, монгольской военной машине и Монголии в целом…»

Предисловие

Работа над этой книгой началась еще в 1941 году, когда я был военнопленным в Колдице. Я благодарен в первую очередь французскому Красному Кресту за то, что в те годы получил возможность работать над проблемой Чингисхана и основания Монгольской империи. Я спросил, не могли бы они прислать «Империю степей» Рене Груссе, и вскоре получил эту книгу с запиской: "Empire des Steppes de Grousset, actuellement introuvable, il vous est specialement adresse par l'auteur, par notre entremise"[1]. В 1944 году профессор Груссе прислал мне еще одну свою книгу «Завоеватель мира».

После войны у меня не было возможности заняться серьезным историческим исследованием. Однако в 1972 году я приступил к сбору материала о Чингисхане и Монгольской империи. На начальном этапе моей работы я получил много полезных сведений от профессора К. Э. О. Джена и доктора Т. Рэффа. В 1976 году я начал общаться с профессором Дж. А. Бойлем. Переписываясь с этим ученым, я получал бесценные советы по решению многих проблем. В 1978 году он неожиданно умер, что стало для меня большой утратой.

Позже я общался с двумя выдающимися специалистами в области Монгольской империи: профессором Дэнисом Синором и профессором Бертольдом Шпулером. От них я узнал о книгах и статьях, на которые ранее я не обратил внимания.

Наконец, я выражаю благодарность доктору Р. X. Поэлмейеру, который прочитал переведенную рукопись и добавил к ней комментарии.

Поскольку книга в первую очередь рассчитана на широкого читателя, мы используем общепринятое написание — «Чингисхан».

Март 1989 г.

1. Монголия накануне рождения великого сына Азии

География и климат

До начала XIII столетия природный рельеф изолировал часть Центральной Азии, ставшей отдельной страной — Монгольской империей, от азиатского континента. На западе располагались два огромных горных массива, сходящихся вместе, Алтай и Тянь-Шань, что затрудняло проход к Монголии с запада. На юге пустыня Гоби формировала другое препятствие. На севере простирались обширные сибирские леса. Монгольское плоскогорье, изолированное от остальной Азии, лежит на высоте в среднем от 1200 до 1800 метров; оно изломано большим количеством горных хребтов: Саянами, Хангаем, Яблоновым хребтом и Большим Хинганом.

Между лесами и степями располагались горы и долины, покрытые пихтами, кедрами и буками. Север был более лесистым, в то время как в южном пограничном районе деревья произрастали только по долинам рек. Там, где леса редели, природа подвергалась воздействию сухих ветров из пустыни Гоби. Степи меняли свой облик каждый сезон. Весной они были покрыты безбрежным зеленым ковром, на котором с приходом лета распускались великолепные цветы. Июль и август приносили палящий зной, превращавший эту живописную картину в засушливое пространство, которое в октябре, с первым же снегом, сменялось долгой зимней белизной, при которой жизнь становилась трудной и для человека, и для зверя. В ноябре ручьи и реки полностью замерзали; и так до апрельской оттепели, когда природа начинала возрождаться.

В целом климат отличался резкой континентальностью. Летом температура могла достигать 38° жары, а зимой опуститься ниже -42°. Часто случались непредвиденные перемены погоды. Например, Джованни да Плано Карпини отметил, что 29 июня 1246 года в земле найманов[2] выпал снег. На протяжении всего года могли неожиданно подниматься сильные ветра, вызывая бураны или песчаные бури. Не было препятствий для ледяных сибирских ветров и бурь из пустыни Гоби.

Обитатели этого региона — люди и животные — были привычны к тем условиям, в которых им приходилось жить, и беспощадная борьба за существование стала для них обычным делом.

Монголия занимает самую восточную часть евразийской степной зоны. В этих степях всегда проживали разные кочевые племена: тюрки, монголы и тунгусы. Эти племена, во многом родственные друг другу, были членами одной и той же этнической и языковой алтайской общности[3].

Мы не располагаем достаточной информацией о монгольских племенах, о которых впервые узнали после возвышения Чингисхана[4]. История монголов до Чингисхана неизвестна[5] и вряд ли когда-нибудь станет известной[6].

Монгольские племена подразделялись на две группы: пастухов-кочевников, которые перемещались с одного степного пастбища на другое, и лесных охотников, занимающихся и рыбной ловлей[7]. Два различных образа жизни объясняются тем, что самый обитаемый регион монголов находился между сибирскими лесами на севере и протянувшейся к югу пустыней Гоби.

Лесные охотники не продвигались дальше Прибайкалья, истоков Енисея и верховий Иртыша. Пастухи-кочевники же занимали южную часть этого региона, от предгорий Алтая до Буирнора[8].

В целом между лесными охотниками и пастухами-кочевниками не было четкого размежевания. Некоторые племена охотников держали крупный рогатый скот, а пастухи-кочевники не могли существовать без охоты.

По сути, все монголы так или иначе занимались охотой, которую некоторые воспринимали как изысканное удовольствие[9]. Помимо индивидуальной охоты были распространены облавы. Они иногда становились масштабными событиями и проводились согласно заранее разработанному плану. Многие из них были формой военных маневров, дикие животные в которых исполняли роль врагов (облавы как военные упражнения будут рассмотрены в гл. 5).

Хотя разведение крупного рогатого скота было крайне важным для пастухов-кочевников, они помимо этого, как уже упоминалось, охотились. По бескрайним степям вооруженные луками и стрелами или арканами кочевники преследовали антилоп, вепрей и диких ослов[10].

Пастушьи племена держали коров, овец, коз и лошадей[11]. Они также использовали коров как вьючных и тягловых животных. Овцы давали мясо, кожу и шерсть. В конце осени или ранней зимой животных забивали. Мясо затем обрабатывали и замораживали[12]. Пастухи-кочевники перемещались несколько раз в году с одного горного пастбища на другое; расстояние, на которое они передвигались, зависело от размера стада. Они должны были выбирать место для зимнего лагеря очень внимательно, так как не делали запасов корма для скота. Трудность заключалась в том, что коровам и овцам, составлявшим большую часть стада, требовалась разная пища[13]. Верблюдов держали до Чингисхана немного — в районе близ рек Толы, Онона и Керулена, потому что местность для них была слишком гористой[14].

Нестабильность жизни в этих районах вынуждала племена периодически оставлять свои прежние занятия и осваивать новые[15]. Вообще племена, жившие в лесах, больше напоминали варваров, чем те, что жили в степях и могли осуществлять некоторые контакты с культурой соседних народов: уйгуров, киданей и чжурчжэней[16]. Во время становления Монгольской империи в начале XIII столетия лесные охотники все больше и больше вытеснялись пастухами-кочевниками. Постепенно их территория становилась меньше, так как пастухи обосновывались в определенных лесных областях, вынуждая охотников приспосабливаться к их образу жизни.

Основным общественным институтом в монгольском обществе между XI и XIII веками было племя — подразделение, основанное на патриархате. Племя, вмещавшее несколько родов, было экзогамным[17] и состояло из агнатов[18][19]. Членам рода не разрешалось вступать в брак с членами этого же рода, молодые люди должны были выбрать себе невест из других родов.

Полигамия считалась нормой, хотя первая жена во все времена занимала ведущее положение. Монголам требовалось много женщин из других племен, и похищение невесты было обычным делом, что часто служило причиной войн между племенами[20]. Истории жизни Чингисхана и его отца Есугея показывают, к чему могла привести экзогамия.

Особенность этого общества заключалась в том, что имущество отца после его смерти передавалось младшему сыну главной жены. Этот сын рассматривался как хранитель владений, исходно принадлежащих роду, и благодаря такому положению получал титул отчигина — хранителя домашнего очага[21].

До того как Чингисхан получил власть, самыми могущественными племенами были кераиты и найманы. Принято считать, что центр района, занятый кераитами, находился в верховьях Орхона; на востоке территория кераитов доходила до реки Толы, а на юге — до реки Онгиин[22]. Хотя считается, что кераиты происходят от тюрков, они были также подвержены сильному монгольскому влиянию. Согласно сирийскому летописцу Бар Эбраусу кераиты были обращены в несторианство[23] 1000 лет назад[24]. На западе от кераитов жили найманы, в то время самое сильное племя; их можно рассматривать как омонголившихся тюрков[25]. По всей вероятности, их территория простиралась от Убсу-Нура на севере до Черного Иртыша на юге и от озера Зайсан на западе до верховьев Селенги на востоке[26]. Примечательно, что найманы приняли культуру своих южных соседей уйгуров, которые, предположительно, также повлияли на их обращение в несторианство[27].

В конце XII века меркиты и татары были в равной степени сильными племенами[28]. Меркиты, которые жили в низовьях Селенги, к юго-востоку от озера Байкал, были лесными охотниками[29]. На востоке, южнее озера Буир-нор, располагалось монгольское племя татары[30]. Они были прекрасными воинами и в течение долгого времени представляли большую угрозу для китайцев, которые часто поддерживали племена, жившие к западу от татар, в их войнах против враждебно настроенных соседей. Посредством китайского участия Чингисхан получил преимущество в войне против татар.