Допустим, что вожди, полководцы и флотоводцы у нас будут. Но где же у них органы, инструменты управления? Откуда они возьмутся? И не придется ли, как всегда приходилось, все это импровизировать вдруг, как-нибудь и как случится, в критическую минуту надобности?
Вице-адмирал И. Ф. Лихачев
«Служба генерального штаба во флоте» (1888)
Опыт Первой мировой войны и, в частности, борьбы на ее морских театрах весьма многообразен и поучителен. Одной из важнейших новаций, привнесенных в практику военного дела крупнейшим военным конфликтом первой трети XX столетия, стали конструирование и апробация системы управления разновидовыми группировками вооруженных сил, решавшими стратегические и оперативные задачи одновременно на нескольких континентальных и морских театрах военных действий. Причем эти задачи — и это одна из ключевых специфических черт Великой войны — решались не только по единому замыслу и плану, но и под единым руководством, которое было институализировано путем учреждения высшего органа стратегического управления действующими армией и флотом.
В России таковым органом стал Штаб верховного главнокомандующего[1], в составе которого функционировало Военно-морское управление. А с февраля (н. ст.) 1916 г. по сентябрь 1917 г. главковерх руководил армией и флотом через два равностатусных органа управления — Штаб и Морской штаб, причем начальник последнего оставался на постах помощника (заместителя) морского министра и начальника Морского генерального штаба, продолжавшего действовать в структуре морского ведомства. Сложный процесс «встраивания» военно-морских руководящих инстанций в контур стратегического управления вооруженными силами, а также опыт — далеко не во всем позитивный — взаимодействия Морского министерства и верховного командования, непростых отношений армейских и флотских начальников и являются предметом настоящего исследования.
Комментарии к книге «Во главе действующего флота», Денис Юрьевич Козлов
Всего 0 комментариев