«Касимовское царство в Смутное время»

Касимовское царство в Смутное время

Время Смуты давно привлекает внимание исследователей. Запутанность, неразбериха, хаос — вот первые впечатления от этого периода, которые получает историк при работе с источниками Смутного времени. Однако при более глубоком анализе все же просматриваются кое-какие закономерности, которые вполне поддаются систематизации.

Как и в любое другое время безвластия, в Смутное время центральная власть потеряла всякое влияние «на местах». По сути, бывшие уделы, земли и княжества вновь превратились в автономные образования, независимые от центра. Феодальная раздробленность в искаженном виде вновь вернулась в Россию. В то же время на территории Русского государства существовало Касимовское царство — последний из уделов, так и не ликвидированный ко времени Смуты. В 1600 году вновь произошла смена династий в Касимове, и на ханский престол взошел представитель киргиз-кайсацкой династии — Ураз-Мухаммед. Как поведет себя этот новый правитель в сложное время, к какому лагерю примкнет сам и куда поведет вверенный ему народ Касимовского царства? Составляли ли единое целое касимовский хан и население Касимовского царства, одинаково ли вели себя в различных ситуациях, обрушившихся на страну? Что двигало как Ураз-Мухаммедом, так и касимовскими татарами в их выборе? Вот сложный спектр вопросов, который встает перед исследователем Касимовского царства в Смуте.

Итак, приступая к анализу положения Касимовского царства в Смутное время, отметим, что само царство являлось частью России и его изучение представляется нам как вклад в общероссийскую историю Смуты.

Авантюра Лжедмитрия I и участие в ней жителей Касимовского царства практически никак не отражены ни в документальных, ни в повествовательных текстах. Единственный документ, относящийся к его правлению, это жалованная грамота Лжедмитрия касимовским служилым татарам, датированная 30 декабря 1605 года. Эта грамота является подтверждением жалованной грамоты Федора Ивановича 1587 года.

Летом 1606 г. служилый холоп Иван Болотников объявил себя воеводой царя Дмитрия, возглавил народное движение и двинулся к Москве. Касимовский царь Ураз-Мухаммед и служилые татары Касимова установили связи с одним из центров восстания и на определенном этапе примкнули к нему. В ноябре 1606 г. к Ураз-Мухаммеду была прислана грамота «царя Дмитрия Ивановича», в которой ему приказано «свестясь за один с кадомскими, и с арземаскими дворяны те городы воевать, которые государю царю и великому князю Дмитрию Ивановичу всеа Русии крест не целовали»[1]. В Касимове был назначен сборный пункт «ратных людей» (руководил им Ураз-Мухаммед), откуда они, очевидно, должны были быть отправлены на соединение с главными силами восставших, стоявшими под Москвой[2].

Летом 1608 года Лжедмитрий II стал укрепленным лагерем около Москвы, в пригородном селе Тушине. Вскоре и Ураз-Мухаммед двинулся к Тушино; как отмечает руководитель польских отрядов, представлявших интересы Сигизмунда III, гетман Станислав Жолкевский в своих воспоминаниях, Ураз-Мухаммед примкнул к Лжедмитрию «с немалым числом людей и блестящею свитою»[6]. В своем письме к Яну Сапеге, написанном 30 ноября 1608 года еще в Касимове, он сообщает, что выступил в канун Николина дня, в понедельник[7]. По уходу Лжедмитрия ему было приказано собрать с понизовых городов «ратных людей, дворян и детей боярских, князей и мурз и татар и мордву» и прибыть в лагерь под Москву. Однако не все касимовцы были единодушны в поддержке самозванца — в письме Ураз-Мухаммед сообщает, что некий «изменник» Исиней Карамышев находится в Москве у В. Шуйского и агитирует против «царя Дмитрия Ивановича» и «ищет головы» Ураз-Мухаммеда[8]. 14 декабря 1608 г. Ураз-Мухаммед находился уже в Суздале; в своем письме к Я. Сапеге он просит его выслать к нему две роты военных для сопровождения его в Тушино[9].

Из дневника жены «тушинского вора», Марины Мнишек, выясняется, что Ураз-Мухаммед прибыл в Тушино 29 декабря 1608 года, для того, чтобы «принять подданство царя», и «предложил себя на военную службу, желая мужественно защищать его имя»[10]. 31 декабря ему была дана аудиенция. Так как «Летом царь Дмитрий даровал ему и его сыну свою милость», то Ураз-Мухаммед «униженно благодарил царя и сейчас же вручил подарки: саблю, оправленную золотом и усыпанную бирюзою, и золотую петлю, украшенную драгоценными камнями. Царь, приняв с благодарностью, взаимно подарил ему нож из чистого золота»[11]. 8 января 1609 года, как сообщает все тот же дневник, в вылазке под Москву принимал участие и Ураз-Мухаммед со своими татарами; двое из них были убиты[12]. Отмечается, что по своим боевым качествам войско Лжедмитрия значительно превосходило касимовских татар.

Итак, как многочисленная родня касимовского царя, так и он сам за время Смуты существенно поправили свое материальное положение за счет щедрых земельных «дач» от Лжедмитрия II. Это, по всей видимости, и определило политическую ориентацию Ураз-Мухаммеда.

Ураз-Мухаммед жил в Тушино если не все время пребывания Лжедмитрия, то, по крайней мере, несколько месяцев. Доказательством этого являются уже приводившиеся выше его письма к Я. Сапеге, написанные из Тушино. Последнее датировано 7 мая 1609 года[20].

Впрочем, нельзя говорить о всеобщей поддержке населением Касимова Лжедмитрия II — в письме Ураз-Мухаммеда к Сапеге от 26 марта 1609 года сообщается, что самозванец отпустил в Касимов против своих противников казачьего атамана Ивана Федорова с 100 казаками[23]. Вместе с ними были посланы и люди Ураз-Мухаммеда — князь «Норзак Молкоманов с товарищи».

27 декабря 1609 года Лжедмитрий II, опасаясь измены, бежал из Тушино в Калугу. Узнав о бегстве самозванца, в Тушино заволновались: кое-кто перешел на сторону польского короля Сигизмунда, который в это время осаждал Смоленск. Среди этих людей был и Ураз-Мухаммед[31]; гетман Жолкевский в своих воспоминаниях отмечает, что сын касимовского царя (очень им любимый) «предпочел ехать с теми, которые шли к самозванцу в Калугу, где имел также мать и бабку»[32]. 25 января 1610 года касимовский царь уже присутствует на совещании у поляков[33]. 31 марта Ураз-Мухаммед вместе с полковником А. Зборовским прибыл лично к польскому королю[34]. 3 апреля он попросил у Сигизмунда войско, чтобы он мог выступать на его стороне; «король принял его с великою честию и таким почтением, какого требовали его лета и сан»[35]. 8 и 18 апреля касимовский царь уже принимает участие в военных действиях на стороне короля[36].

Однако вскоре, по данным Жолкевского, Ураз-Мухаммед, «соскучившись по жене и по сыне», вновь перешел на сторону Лжедмитрия и отправился в Калугу[37].

Лжедмитрий, после неудачной попытки взять Москву летом 1610 года, жил по-прежнему в Калуге. Там же находились Ураз-Мухаммед, его сын и один из приближенных касимовского царя князь Петр Урустов[38] (Петр Урусов был крещеным татарином-ногайцем Ураком, сыном мурзы Ян-Арслана и внуком Уруса, сына ногайского князя Измаила).

Впоследствии в Калуге, по сообщениям «Нового летописца», произошли следующие события. Якобы сын Ураз-Мухаммеда донес на отца, что тот хочет убить Лжедмитрия (Жолкевский же говорит, что причиной доноса послужило желание Ураз-Мухаммеда вновь отъехать к Сигизмунду, о чем он якобы уговаривал и сына[39]). Самозванец предупредил события (поверив доносу), и убил касимовского царя и часть его людей, после чего тела убитых были брошены в Оку[40]. Петр Урусов, будучи одним из касимовских князей и правой рукой Ураз-Мухаммеда, узнав об этом, решил отомстить за смерть своего государя (события восстанавливаются по материалу «Нового летописца»). 11 декабря 1610 г. Лжедмитрий II был убит Петром Урусовым на охоте[41].

Относительно даты смерти Лжедмитрия II большинство повествовательных источников солидарны с «Новым летописцем» — 11 декабря 1610 г.[43]; однако есть и другие версии — 22 декабря 1610 г.[44], 20 декабря 1610 г.[45]

Со смертью Лжедмитрия II и Ураз-Мухаммеда Смута не закончилась. Касимовские татары также принимали в ней участие, правда, уже не имея правителя. В апреле 1612 года население Касимова и окрестных земель уже поддерживало народное ополчение, возглавляемое Д. Пожарским[46]. В мае 1612 г. на стороне этого же ополчения выступал и сибирский царевич Араслан, будущий правитель Касимовского царства[47]. В ноябре 1612 г. он находится в Ярославле, выступая на стороне Д. Трубецкого и Д. Пожарского против «воров и казаков», некоего Нагибы «с товарищи»[48]. В январе 1613 г. Араслан Алеевич выступает как один из организаторов сбора «корма» для похода против «Полских и Литовских людей и Руских воров»[49]. Как мы увидим ниже, эта деятельность не окажется неоцененной со стороны Москвы, и он будет щедро вознагражден.

В 1614 году касимовские татары ходили во главе с воеводой И. Ф. Троекуровым в военный поход из-под Смоленска[50]. Не дойдя до границы 15 верст, И. Троекуров возвратился обратно; касимовцы были оставлены на границе для охраны ее от литовцев. Головам с дворянами и детьми боярскими, а также татарам было приказано «с рубежа ходить в Литовскую землю в войну и для языков»[51]. Как видим, касимовцы уже прочно стояли на стороне Михаила Федоровича.

Примечания:

Восстание И. Болотникова: Документы и материалы. — М., 1959. — С. 207—208.

— там же. — С. 208.

«Сказание» Авраамия Палицына. — М.; Л., 1995. — С. 120—121.

Хилков Г. Сборник князя Хилкова. — Спб., 1879. — №III. — С. 15—16.

— там же. — №XVI. — С. 26—27.

Жолкевский С. Записки гетмана Жолкевского о Московской войне, изданные П. А. Мухановым. — Спб., 1871. — С. 111.

Хилков Г. Сборник князя Хилкова. — Спб., 1879. — №XIX. — С. 29—31.

Акты Исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею (далее — АИ). — Спб., 1841. — Т. 2. — №114. — С. 143.

Титов А. А. Дневник Марины Мнишек (1607—1609 г.). — М., 1908. — С. 54—55.

— там же. — С. 55.

— там же. — С. 56.

Хилков Г. Сборник князя Хилкова. — Спб., 1879. — №XL. — С. 47—48.

— там же. — №XLVII. — С. 53—55.

АИ. — Спб., 1841. — Т. 2. — №168. — С. 195—196.

Хилков Г. Сборник князя Хилкова. — Спб., 1879. — №XLVI. — С. 52—53.

— там же. — №LII. — С. 59—60.

АИ. — Спб., 1841. — Т. 2. — №168. — С. 195—196.

Хилков Г. Указ. соч. — Спб., 1879. — №XLVII. — С. 53—55.

АИ. — Спб., 1841. — Т. 2. — №210. — С. 247.

Устрялов Н. Сказания современников о Дмитрии Самозванце. — 3‑е изд. — Спб., 1859. — Ч. 1. — С. 82.

Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею императорской Академии наук (далее ААЭ). — Спб., 1836. — Т. 2. — №114. — С. 217.

Хилков Г. Сборник князя Хилкова. — Спб., 1879. — №LII. — С. 59—60.

АИ. — Спб., 1841. — Т. 2. — №181. — С. 210.

— там же. — №224. — С. 263.

ААЭ. — Спб., 1836. — Т. 2. — №137. — С. 250.

— там же. — №67. — С. 77.

Памятники истории нижегородского движения в эпоху Смуты и Земского ополчения 1611—1612 гг. — Б. м., б. г. — №XXXIII. — С. 43.

Сказания современников о Дмитрии Самозванце. — Спб., 1834. — Ч. 5. — С. 31—32; Жолкевский С. Записки гетмана Жолкевского о Московской войне, изданные П. А. Мухановым. — Спб., 1871. — С. 111—112.

Жолкевский С. Записки… — Спб., 1871. — С. 112.

Русская Историческая Библиотека (далее РИБ). — Спб., 1872. — Т. 1. — С. 524.

— там же. — С. 563.

— там же. — С. 564.

— там же. — С. 567, 572—573.

Жолкевский С. Записки… — Спб., 1871. — С. 112; см. также: Сказания современников о Дмитрии Самозванце. — Спб., 1834. — Ч. 5. — С. 31—32, 49.

Полное Собрание Русских Летописей (далее — ПСРЛ). — Спб., 1910. — Т. 14. — С. 104.

Жолкевский С. Записки… — Спб., 1871. — С. 112.

ПСРЛ. — Спб., 1910. — Т. 14. — С. 104.

— там же. — С. 105.

АИ. — Спб., 1841. — Т. 2. — №307. — С. 364—365.

Сказания современников о Дмитрии Самозванце. — Спб., 1831. — Ч. 1. — С. 189; Проезжая по Московии (Россия XVI—XVII веков глазами дипломатов). — М., 1991. — С. 384; Петрей де Ерлезунда, Петр. История о Великом княжестве Московском… — М., 1867. — С. 294; и др.

РИБ. — Спб., 1872. — Т. 1. — С. 709—713.

Жолкевский С. Записки… — Спб., 1871. — С. 112.

Памятники истории нижегородского движения в эпоху Смуты и Земского ополчения 1611—1612 гг. — Б. м., б. г. — №CXLIII. — С. 249—250.

— там же. — №CXLIV. — С. 253—254.

— там же. — №CL. — С. 260—261.

Акты юридические, или собрание форм старинного делопроизводства (далее — АЮ). — Спб., 1838. — №339. — С. 364.

Акты Московского государства, изданные Императорской Академией Наук. — Спб., 1890. — Т. 1. — №81. — С. 120—121.