«Praecellentissimus Rex. Одоакр в истории и историографии»

Елена Калири

Praecellentissimus Rex

Одоакр в истории и историографии

Отправляя книгу в печать, я мысленно благодарю д-ра Кристиана Монделло, который помог мне в составлении указателей.

Перед Старым замком Вероны

Предисловие

В 476 году был положен предел императорскому сану на Западе и тем самым фактически — Западной Римской империи. В действительности она уже давно была расчленена и растерзана на различные варварские королевства и единственной территорией, свободной от иноземных захватчиков, оставался италийский полуостров.

Любопытно, что в то время как после Адрианополя или Аларихова разграбления последовали чередой, от востока до запада, в отчаянном и многоголосом хоре печальные свидетельства тех, кто вверял памяти потомков ошеломленное осознание устремившегося к закату мира, после 476 года, похоже, не было ни обсуждения, ни сравнения, ни размышления. Мир угасал, и не было того, кто спел бы ему погребальную песнь. Не было никого, кто эксгумировал бы теорию четырех монархий, сменявших друг друга в истории; конец мира, наступающий за исчезновением последней, должен был бы, по меньшей мере, стимулировать мистические порывы, земные стенания или апокалиптическое рвение.

В своем «Толковании на пророка Даниила» святой Ипполит в мрачных тонах описал конец времен, совпадающий с концом Римской империи. Он отнес его к 500 году от Р. Х., сроку, почти совпадающему с предсказанным язычником Веттием, который в I веке до Р. Х. отвел Риму 12 веков жизни, но в особенности очень близкому к низложению Ромула Августула и провозглашению Одоакра. Никто не уловил этой аналогии. Разрушились хрупкие глиняные ноги библейского колосса, которого святой Иероним отождествлял с уже ослабленными силами империи; кажется, будто покров молчания опустился над этими событиями. Не хватало, по мнению некоторых, в следовавшие за 476 годом десятилетия того, кто испытал бы свои силы в работе по теологии истории, или в историографической работе сильного теологического и апологетического вдохновения, или в толковании библейского текста, такого, как текст Даниила[1]. Или, быть может, если кто-то и сделал это, голос его не дошел до нас.