«Розовая ксандрейка и драдедамовый платок. Костюм - вещь и образ в русской литературе XIX в.»

Раиса Кирсанова

Розовая ксандрейка и драдедамовый платок

Костюм — вещь и образ в русской литературе XIX века

КОСТЮМ — ВЕЩЬ И ОБРАЗ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XIX ВЕКА

А. П. Чехову принадлежит высказывание: «Для того чтобы подчеркнуть бедность просительницы, не нужно тратить много слов, не нужно говорить о ее жалком несчастном виде, а следует только вскользь сказать, что она была в рыжей тальме» (Лазарев-Грузинский А. С. Воспоминания // А. П. Чехов в воспоминаниях современников. М., 1955. С. 122).

Читатели — современники писателя — без усилий понимали, что´ кроется за «рыжей тальмой» и почему «рыжей» оказывалась именно тальма, а не ротонда или сак (см. тальма, ротонда, сак). Предметная среда литературного произведения была средой обитания для читателей. Поэтому было так легко представить себе не только пластический облик персонажа, но и понять, какие превратности судьбы скрыты за упоминанием о костюме или ткани, из которой он сшит. Описание внешнего облика героев литературного произведения находило в душе читателей определенный эмоциональный отклик: ведь каждый предмет имел для них не только конкретную форму, но и обладал скрытым значением, был зна´ком целого ряда понятий, которые сформировались в процессе бытования этого предмета. В расчете на понимание в определенном, авторском, смысле и строили свое повествование писатели.

В ином положении оказываемся мы, читая произведения русской художественной литературы XIX века. Все, что связано с костюмом минувшего столетия, давно ушло из нашей повседневной жизни. Исчезли из обихода даже слова, обозначавшие старинные костюмы и ткани.

Обращаясь к А. С. Пушкину или Н. В. Гоголю, Ф. М. Достоевскому или А. П. Чехову, мы, в сущности, не видим многое из того, что было важно для писателя и было понято его современниками без малейшего усилия. Иными словами, для первых читателей литературное произведение представлялось как живописное полотно без малейших утрат и повреждений — теперь же мы, восхищаясь психологической мощью, цельностью характеров, вместе с тем не замечаем многих выразительных средств, при помощи которых писатели достигали этой выразительности.