«История испанской инквизиции»

Самуил Лозинский

История испанской инквизиции

Глава первая

Эпоха реконкисты

Обычное представление о том, что обратное завоевание Пиренейского полуострова испанцами — так называемая реконкиста — сопровождалось, как всякая священная, религиозная война, страшным проявлением фанатизма, в настоящее время должно быть совершенно оставлено. Правда, как со стороны мавров, так и со стороны христиан было проявлено немало жестокостей, и нередко все взрослое мужское население какой-либо местности поголовно предавалось смерти, а женщины и дети отдавались в рабство; часто также победитель огнем и мечом уничтожал целые селения и города, внушавшие ему по той или иной причине какое-либо подозрение. Но не этими жестокими приемами, свойственными, впрочем, далеко не одной лишь священной войне, характеризуется реконкиста. Для ее правильной оценки важны не отдельные проявления грубого фанатизма, не спорадические вспышки гнева того или иного короля, не разрозненные, а потому и непоследовательные действия некоторых полусамостоятельных полководцев-феодалов, а общие принципы и начала, которыми руководствовались испанские короли. В этом отношении реконкиста отличалась большой веротерпимостью, и победоносное шествие христиан с севера на юг, из Астурии в Гранаду, нередко сочеталось с гарантиями покоренным маврам личной неприкосновенности, имущественной безопасности и религиозной свободы.

В раннем Средневековье не замечалось особой религиозной вражды между маврами и христианами. Испанские баллады IX и X веков рисуют арабов как достойных врагов, с которыми воевать не должно быть стыдно ни одному испанскому гранду, и даже побежденные мавры не вызывают к себе чувства презрения. Сын сестры короля Альфонсо I, легендарный Бернардо дель Карпио, когда Альфонсо его обидел, не остановился перед тем, чтобы отправиться в мусульманскую Гранаду, воевать вместе с арабами против франков и принимать участие в устраиваемых эмирами турнирах.

Сам Альфонсо, прозванный за свою религиозность Католиком, вступил в брак с пленной мусульманкой; от этого брака у него родился сын Маурегато, который правил с 788 по 789 год. Альфонсо следовал в данном случае примеру эмира Абделазиса, который в 712 году женился на Эгилоне, вдовствующей королеве последнего вестготского короля Родериха, погибшего в 711 году в битве с арабами близ Кадиса.

Весьма важны общественные отношения, которые устанавливались между победителями-христианами и побежденными маврами на основании специальных договоров. Одним из первых таких договоров была капитуляционная грамота от 1038 года, в которой христианский король отказывается от взгляда на побежденных мусульман как на людей, подлежащих немедленному истреблению или обращению в рабство; они становятся обычными подданными, обязанными платить подать в королевскую казну.

В 1085 году Альфонсо XI при взятии Толедо дал покоренному городу особую хартию, в которой имелись гарантии относительно владения собственностью, отправления богослужения и внутреннего самоуправления; особо упоминалось о предоставлении мусульманам в пользование самой большой мечети города. Когда после ухода короля из Толедо французский аббат Бернар, опираясь на помощь бургундской королевы, вздумал превратить толедскую мечеть в церковь, Альфонсо поспешил обратно и стал угрожать смертью как аббату, так и королеве. Сами мавры удерживали его от чрезмерных репрессий в отношении христиан, виновных в нарушении королевской хартии; мавры боялись, как бы месть Альфонсо не вызвала раздражения среди христианского населения, которое потом могло бы отомстить мусульманам за причиненные ему обиды. Альфонсо XI называл себя даже императором обеих религий — Emperador de los dos cultos.

Яков (Хайме) I (1208—1276), который всецело посвятил себя делу реконкисты, как об этом свидетельствует его прозвище el Conquistador, придерживался, тем не менее по отношению к покоренным маврам умеренной политики. В капитуляционном акте Валенсии от 28 сентября 1238 года особо подчеркивается, что сдача города происходит при условии личной и имущественной безопасности мусульман.

Многочисленные хартии того времени единодушно свидетельствуют, что испанские короли не делали большой разницы между покоренными мусульманами и христианами. Признавшие над собою власть христианского короля мавры становились его подданными под названием mudéjares (мудехары) и пользовались теми же правами, какими при покорении Испании арабами пользовались христиане, звавшиеся mozárabes (мосарабы).

Даже Фердинанд II, тоже прозванный Католиком, и его жена Изабелла Кастильская при взятии в январе 1492 года города Гранады предоставили маврам большие льготы, а когда католическое духовенство потребовало обложения покоренного населения специальной церковной податью, королевская чета обратилась с жалобой к папе Сиксту IV, и папа пошел навстречу желанию монархов.

Само собой разумеется, что дарованные покоренным городам хартии, проникнутые веротерпимым духом, вызывались не чувством симпатии к мусульманам, а материальным расчетом, диктовавшим испанским королям эпохи реконкисты проводить в жизнь ту самую политику, какую за несколько веков до этого, при покорении Испании, вели завоеватели-арабы. Один и тот же монарх на протяжении каких-нибудь десяти лет, случалось, не раз менял свою политику. Наиболее резко эта изменчивость проявилась в правление Фердинанда Католика, который часто уступал для того, чтобы тверже в подходящий момент наступать. При этом никакие обещания, присяги, клятвы и тем более угрызения совести не принимались в расчет.

Стоит сказать и о положении евреев в Испании того времени. Оно было несравненно лучше, нежели в прочих европейских государствах, где им в большинстве случаев с конца XIII, а в особенности на протяжении XIV века нельзя было даже жить. В капитуляционных хартиях, которыми обеспечивалась религиозная свобода мудехаров, иногда имелись статьи, говорившие и о религиозной свободе евреев; а если особого упоминания о них и не было, то нередко предполагалось как нечто само собой понятное, что дарованная королями веротерпимость распространяется на всех его новых подданных без различия вероисповеданий. На евреев распространялись даже вольности и привилегии испанских городов. Например, в грамоте городу Кастрохерису права евреев гарантированы в такой же степени, как и права христиан, и за убийство еврея назначается та же сумма штрафа, что и за убийство христианина. То же самое мы находим и в других городских хартиях.

Отдельные королевские грамоты, выдаваемые евреям, отличались столь же веротерпимым духом. Так, завоевав Балеарские острова, Яков I даровал евреям целый ряд грамот, сущность которых сводится к следующему: евреи живут в отдельной части города близ королевского дворца, король обещает им свое покровительство, они пользуется всеми правами гражданства, имеют свой собственный суд, им разрешается убивать скот согласно еврейским законам, составлять деловые документы (завещания, свадебные договоры и т.д.) на еврейском языке; христианам и маврам под страхом строгого наказания запрещено оскорблять евреев и осквернять их кладбища; евреям предоставлено право доносить непосредственно королю о притеснениях со стороны администрации; им разрешено давать взаймы деньги из 20 процентов с тем, однако, условием, чтобы сумма наросших процентов не превышала суммы капитала. Евреям разрешалось владеть всякой собственностью — как движимой, так и недвижимой, они могли иметь свои сады, виноградники и всякую иную землю; евреев нельзя было принуждать отдавать свои дома внаем христианам; последним, с другой стороны, запрещено было жить вместе с евреями. В 1268 году тот же Яков I отдал эдикт, в силу которого нельзя было принуждать евреев присутствовать на проповедях монахов доминиканского ордена, а монахам, в свою очередь, запрещалось появляться в синагогах с агитационными целями.

Веротерпимая политика светских властей Испании в эпоху реконкисты стала для католической церкви большой неожиданностью. Дело в том, что вестготские короли со времени принятия Реккаредом I в 586 году католичества, нуждаясь в помощи католического духовенства, всячески старались идти навстречу требованиям церкви и жестоко преследовали всех, кого она считала врагами. Следовательно, церковь ожидала, что при обратном завоевании Испании возродится старая система преследований еретиков. Но действительность не оправдала этих надежд. Римский собор 1078 года резко осудил германского императора Генриха IV за то, что он пользовался услугами евреев в качестве откупщиков податей; это осуждение в не меньшей степени касалось испанских королей, которые не имели ничего против занятия высших государственных должностей евреями и арабами. В 1081 году папа Григорий VII обратился к Альфонсо VI с протестом по поводу его мягкого отношения к иноверцам, заявив, что тем самым он оскорбляет Божию Церковь и способствует упрочению власти сатаны. Не дремали и прелаты на местах, которые использовали каждый повод, чтобы возбудить паству против иноверцев.

Чтобы смягчить католическое духовенство, короли время от времени отдавали ему в качестве «подарка» на расправу отдельных евреев со всем их имуществом. Еще щедрее был король Арагона Рамирес II, прозванный за свою религиозность Монахом, который в 1144 году отнял у евреев города Эстельи синагогу и передал ее местному епископу Лопесу, чтобы тот превратил ее в церковь. Однако подобного рода «дары» не могли удовлетворить папский престол. В конце XII века папа Целестин III резко порицал арагонского короля Санчо Сильного за его «чрезмерную дружбу» с врагами церкви, под которыми подразумевал мавров и евреев.