«Москва и татарский мир»

Булат Рахимзянов

.

МОСКВА И ТАТАРСКИЙ МИР:

.

Сотрудничество и противостояние в эпоху перемен, ХѴ-ХѴІ вв

Научный редактор

доктор исторических наук Д. М. Исхаков

Рецензенты:

доктор исторических наук И. Л. Измайлов

доктор философии (Dr. Phil.) А. В. Мартынюк

кандидат исторических наук Д. А. Мустафина

кандидат юридических наук Р. Ю. Почекаев

© Рахимзянов Б. Р., текст, 2016

© Еременко С. Е., дизайн обложки, 2016

Библиографические ссылки имеют сплошную нумерацию и помещены за основным текстом в главе «Примечания» (так в бумажной книге).

Авторские примечания и термины в этом электронном издании даны в сносках.

Посвящаю памяти моей бабушки Рахимзяновой Рукии Ибрагимовны

Золотая Орда, несмотря на свое относительно недолгое существование, являлась полноценной империей Средних веков. Существуя в виде единого государства около 200 лет, она оставила в мировой истории значительный след. Неудивительно, что этому государству уделено существенное внимание в историографии. Начиная примерно с середины XѴ века, эта империя вступила в период дезинтеграции. На месте прежде единого пространства образовались так называемые «наследники Орды» — политии, связанные между собой как единой династией потомков Чингис-хана, так и традициями государственного устройства и управления, религией и культурой. И если изучение самой «прародительницы» началось еще в XIX в. и активно продолжилось в XX и XXI вв., то ее наследники не могли похвастаться активным вниманием к своей истории вплоть до конца XX в. В начале XXI в. вышли фундаментальные и обзорные монографии, специально посвященные так называемым «позднезолотоордынским государствам»[1]. Появились и работы, рассматривающие политическую, социальную, экономическую и культурную жизнь этих образований во взаимосвязи.

В числе государств, входивших в состав Улуса[2] Джучи (так называли Золотую Орду современники) на условиях вассальной[3] зависимости, был и так называемый «Русский улус» — совокупность княжеств Северо-Восточной Руси, покоренных войсками хана[4] Бату, которую татарские[5] источники обозначали как единое целое. Из числа этих русских княжеств постепенно выделяется сильнейшее — Московское великое княжество. Оно медленно, но неумолимо выходит на ведущие позиции в контактах с «татарами» и в дальнейшем становится монополистом в этом вопросе. Со временем Московское княжество по ряду показателей встало в один ряд с татарскими позднезолотоордынскими государствами. Этому способствовал и тот факт, что в составе образовавшегося к началу XѴI в. Московского государства оказалось и одно из татарских ханств[6] — Касимовское.

Вопрос о степени участия Москвы в позднезолотоордынской политической жизни специально в литературе не исследовался.

Вообще период второй половины XѴ — первой половины XѴI вв., время борьбы между наследниками Золотой Орды за верховенство на территории прежде единой империи, время появления на сцене и крупных успехов в этой борьбе Москвы, в неспециализированной литературе освещается несколько оторванно от материала источников. У историка, занимающегося этим периодом, но специально не изучающего золотоордынскую проблематику, может сложиться впечатление, что влияние Московского царства на взаимоотношения между наследниками Золотой Орды было одинаково сильным и в середине XѴ, и в начале XѴI века. Если закрыть глаза на имперскую историографическую традицию, сохранившую свои позиции и в XX в., какая картина вырисовывается исходя из данных первоисточников?

Данная работа рассматривает связи между татарскими государствами, образовавшимися после распада Золотой Орды[7] (Большой Ордой и ее преемником Астраханским ханством, Крымским, Казанским, Сибирским, Касимовским ханствами, Ногайской Ордой[8]), и страной, которую западные путешественники именовали Московией, или Московским царством, как называли ее собственные обитатели. Она стремительно эволюционировала от небольшого и далеко не самого развитого княжества Северо-Восточной Руси в начале XѴ в. до политического гиганта международной сцены, почти оформившейся империи, в конце XѴI века.

Эти связи имели два вектора — военный, антагонистичный, и мирный, условно «дружественный». Если первому посвящено множество как научно-исследовательских, так и научно-популярных работ, то второй изучен в значительно меньшей степени. Говорить о схожести Москвы с миром Золотой Орды до определенного момента считалось признаком плохого знания истории — полагалось, что этим принижается значение русского народа в мировой истории и культуре. Исследования, говорящие об обратном, попросту игнорировались. Именно поэтому мне было интересно сосредоточиться на мирном аспекте сотрудничества Москвы и ее правителей с татарским политическим миром. При этом я не ставил своей задачей гиперболизацию этого направления и преувеличение его значения в общем контексте московско-позднезолотоордынского взаимодействия.

Цель книги — характерными штрихами обозначить вовлеченность Москвы (Московского великого княжества, Московского царства) в сложную систему взаимосвязей позднезолотоордынских государств ХѴ-ХѴІ вв. Для достижения этой цели мы рассмотрим процесс мирных переговоров Москвы с представителями политической элиты Джучидских[9] государств — их уговаривали переехать в Москву, — а также проанализируем ту роль, которую играли места их дислокации во внутренней и внешней политике Московского государства. Связи между московским великим князем-царем и реальными и потенциальными Джучидами-эмигрантами отражают радикальную смену ролей в позднезолотоордынской системе. Общее наблюдение за ходом дипломатических контактов Москвы с татарским миром[10] в ХѴ-ХѴІ вв. было тем моментом, который привел автора к финальным заключениям о положении Московского царства в политической системе всех наследников распавшейся Золотой Орды. Тематически книга ограничена политическими отношениями.

Нижняя хронологическая граница работы объясняется тем, что именно с начала XѴ в. (точнее, с 1407 г., когда в Московское княжество прибыли сыновья хана Золотой Орды Тохтамыша Джелал ад-Дин и Керим-Берди) у Москвы начинаются контакты со столкнувшимися с проблемами у себя на родине татарскими династами[11]. Эту дату можно условно принять за определенный маркер в процессе дезинтеграции Улуса Джучи. Верхняя граница привязана к 1598 г., который можно опять же условно принять за дату окончательного включения Сибирского ханства в состав Московского государства[12]. Эта точка исторического времени также может быть условно принята за определенную веху в деле «собирания» земель бывшей Золотой Орды под московским патронатом[13], когда большая часть территории бывшей империи была включена в состав другой зарождающейся империи. Иначе, если нижняя граница символизирует начало финального распада Улуса Джучи, то верхняя — окончательное определение вектора его «перетекания». Географически исследование охватывает часть Центральной Евразии — территории как самого Московского княжества-царства, так и сопредельных татарских государств, образовавшихся после распада Дома Бату (так современники называли Золотую Орду), с которыми у Москвы имелись активные дипломатические и иногда военные контакты в силу географической близости.

Цель определила структуру книги. После обзора источников и литературы в хронологическом порядке рассмотрен процесс выезда татарской знати из позднезолотоордынских государств в Московское, а также факты «испомещения» этих татар на территории Московского княжества-государства. В этой части работы автор прослеживал влияние выездов татарской элиты на восточную политику Москвы, а также на ее место в системе наследников Улуса Джучи. Далее очерчено то положение, которое занимали места проживания татар в Московском государстве — татарские анклавы — как во внутренней структуре Московской Руси, так и на международной арене. Заключительный параграф анализирует статус Москвы в позднезолотоордынском мире в целом.

Оговорю сразу, какие моменты не являлись задачами исследования. Я не предполагал давать исчерпывающую фактографическую историю выездов всех знатных татар в Московское княжествогосударство, как и историю мест их проживания в Московии, и тем более биографии отдельных персоналий; я представлял аналитическое видение включенности Москвы в позднезолотоордынский мир через призму выездов татарской знати. Джучиды в моем видении этого процесса являлись только «изюминкой», наиболее показательным маркером. Я не видел своей основной задачей выявление и вынос на суд читателя каких-либо принципиально новых фактов и источников (хотя вопрос новизны — относительный в историческом исследовании). Свою миссию я видел в акцептации — привлечении взора читателя к тем явлениям, которые, несмотря на свою принципиальность для проблематики, не получили должного внимания в историографии.

Основной вопрос, на который я отвечал в этой книге: было Московское государство внешним или же внутренним игроком в системе наследников Улуса Джучи (насколько нечингисидская Москва была включена в систему всех наследников распавшейся империи — Улуса Джучи)? Как менялся статус Москвы в татарском мире в течение изучаемого периода?