«О нравах татар, литовцев и москвитян»

Михалон Литвин

О нравах татар, литовцев и москвитян

Предисловие

Трактат Михалона Литвина входит в серию иностранных записок о Руси и России, выпускаемой издательством Московского университета как продолжение другой, прерванной в 40-е годы серии «Народы СССР в записках иностранцев».

Сложился и остается неизменным тип издания — максимально комментированный текст с объяснением всех тех реалий, о которых идет речь в сочинениях иностранцев, что делает эти записки доступными для читателей любого уровня. Читателю, не имеющему специальной подготовки, сопровождающий записки «конвой» (вступительная статья, комментарий и научно-справочный аппарат) позволит правильно оценить степень информированности и объективности автора. Искушенному специалисту он может оказаться полезным для дальнейших научных изысканий. Студент обнаружит здесь применение теоретических принципов источниковедения на практике.

Трактат Михалона Литвина имеет некоторые особенности. Он не является путевыми записками или дипломатическим отчетом о миссии в Россию. Это полемическое сочинение, которое должно было прозвучать грозным предупреждением для соотечественников Литвина — политических и общественных деятелей Великого княжества Литовского. Поэтому естественны некоторые перекосы в оценке княжества и Российского царства, равно как и Крымского ханства. На долю двух последних достались панегирики, своему же отечеству Михалон Литвин, как истинный патриот, обращает массу упреков, частью и незаслуженных. Его труд — источник не столько по истории Российского царства или Крымского ханства, сколько по истории общественной мысли Литовского княжества за два десятилетия перед унией его с Короной Польской и образованием нового государства — Речи Посполитой.

Историей создания трактата и осмыслением его как источника занимались по преимуществу литовские ученые. Первое место среди них занимает М. Рочка. Авторы вступительной статьи максимально используют его наблюдения для ознакомления читающей на русском языке публики с выводами литовских коллег. Работу по переводу книги М. Рочки выполнила И. П. Старостина, благодаря которой была учтена также новейшая литература на литовском языке.

Авторы комментариев С. В. Думин, Ю. А. Мьщык, И. П. Старостина, М. А. Усманов, А. Л. Хорошкевич, обозначены в тексте соответственно инициалами С. Д., Ю. М., И. С., М. У., А. X. Библиография составлена А. Л. Хорошкевич. Иллюстрации подобраны И. П. Старостиной и А. Л. Хорошкевич.

Творческий коллектив, подготовивший это издание, выражает признательность литовским коллегам, в первую очередь А. Василяускене. Большую помощь оказал и Э. Баненис.

А. Л. Хорошкевич

Михалон Литвин и его трактат

В 1550 г. великому князю литовскому и королю польскому Сигизмунду II Августу был подан трактат «О нравах татар, литовцев и москвитян».

...Шел третий год его правления в качестве главы двух государств — Великого княжества Литовского и Королевства Польского. Оба эти государства находились под угрозой потери части своих земель. Реальную опасность для Литовского княжества представляли притязания могущественного восточного соседа: Русское государство упорно претендовало на территории, входившие в состав Древней Руси, такие, как Киев, Полоцк Витебск. Отношения с Россией регулировались уже в течение полустолетия лишь силой оружия да периодически возобновляемыми временными соглашениями. В 1549 г. истекал срок предшествующего семилетнего перемирия. Однако ни одно из соглашении не решило территориальных споров, как не сделали этого и переговоры 1536-1537 гг., завершившие так называемую «стародубскую» войну. Вопрос о владении русскими городами по-прежнему оставался камнем преткновения. На переговорах бояре М. Ю. Захарьин и И. Ю. Щигона-Поджогин убеждали литовских послов: «Ведаете, из начала чья то отчина и куды прислухали Киев и иные городы; из начала то государя нашего отчина». Литовская сторона в свою очередь требовала «чтоб государь ваш поступился господарю нашему Великого Новагорода и Пскова», утверждая, что эти города «изначала отчина их господарей»[1].

Отношения между Литовским княжеством и Русским государством усугублялись еще и тем, что вплоть до времени написания трактата и даже позже глава Литовского государства и Польского королевства не признавал права Ивана IV на царский титул, который тот принял еще в 1547 г. А это грозило будущими осложнениями, как дипломатическими, так и военными, которые впоследствии подтолкнули к объединению Корону Польскую и Великое княжество Литовское в единое государство — Речь Посполитую, что произошло в 1569 г Страну раздирали и внутренние противоречия. Утверждение фольварочной системы привело к обострению отношений между магнатами и шляхтой. В руках первых фактически находилось все судопроизводство, что вызвало неудовольствие широкой массы шляхтичей. Не удовлетворяла их и система военной службы. На перепутье находилось развитие литовской культуры. С одной стороны, сюда, как и в Корону Польскую, доходили веяния Возрождения, с другой — по-прежнему прочны были традиции язычества. Гуманистически образованная верхушка феодалов и великокняжеской бюрократии тонула в массе сельских жителей, упорно сопротивлявшихся христианизации и ревниво оберегавших религию предков. Сам король Сигизмунд II Август был ренессансно образованным человеком. Зная о его любви к книгам, ему посвящали и посылали свои сочинения и З. Кальвин[2] и известные польские публицисты С. Ожеховский (1513-1566 гг.), и А. Фрич-Моджевский (ок. 1503-1572 гг.). С. Ожеховский, стремясь укрепить пропольские и прокатолические настроения короля и будучи недругом литовцев, посвятил королю в 1549 г. свой труд «Верноподданный или две книги о королевской власти Сигизмунду Августу»[3]. В нем он призывал короля опираться на шляхту, а не на магнатов, уважать католическую церковь, организовать защиту государства от татарских нападений и с этой целью направиться не в Литву, а в русские земли. Попытался он вмешаться и в личную жизнь молодого короля, которого отговаривал от брака с представительницей древнего аристократического литовского рода Барбарой Радзивилл. Еще ранее после смерти Сигизмунда I Старого он вместе с погребальной речью распространил памфлет против Барбары и Радзивиллов, чем доставил Сигизмунду II и Радзивиллам немало хлопот[4]. Король, приняв рукопись, похвалил Ожеховского, но надежды автора на публикацию его сочинения не сбылись. Король отнюдь не поощрял попытки разлучить его с Барбарой. Сигизмунд II поступил совершенно вопреки советам непрошеного наставника: он поехал не на Русь, но в Литву, к собственной супруге. Рукопись Ожеховского увидела свет лишь после смерти короля в 1584 г., хотя его стихи по случаю женитьбы Сигизмунда Августа в 1553 г. были приняты вполне благосклонно и напечатаны.

Антилитовские настроения польских публицистов не оставались незамеченными в Литовском княжестве. На Брестском сейме 1559 г. литовские представители во главе с Николаем Радзивиллом Черным требовали, чтобы король защитил Литву от несправедливых польских нападок, клеветы и претензий. Возмущение вызвала и содержавшая недоброжелательные по отношению к литовцам оценки хроника М. Кромера, второе издание которой было подготовлено в Базеле в 1558 г, Отпор нападкам поляков и самому Ожеховскому, в частности его сочинению 1564 г. («Quincunx»), в котором говорилось об инкорпорации Великого княжества Литовского в Польшу, давала полемическая брошюра «Разговор поляка с литвином». Таким образом, в общественной мысли Короны Польской и Великого княжества Литовского на протяжении нескольких последних перед их объединением в Речь Посполитую (1569 г.) десятилетий отмечалась борьба между литовцами и поляками.

В то же время противоречия, которые раздирали Великое княжество Литовское и определяли характер отношений страны с соседними государствами, не могли остаться без внимания его патриотично настроенных сограждан. В какой-то степени откликом на труд С. Ожеховского 1549 г. можно считать сочинение Михалона Литвина, адресованное королю. Литвин рассматривал недостатки Литовского государства, критиковал литовских панов, священников католической церкви, обвиняя их во всех внешнеполитических неудачах. Одновременно он ставил острейшие вопросы развития страны и ее грядущих судеб. Сопоставив положение, в котором оказалась его родина, с развитием соседних и южных государств, внутренняя ситуация в которых представлялась ему более благоприятной, он попытался извлечь из этого уроки для Великого княжества Литовского.

Впрочем, о содержании и направленности трактата можно судить лишь отчасти. Сочинение, написанное на латинском языке, дошло до нас не полностью — в выдержках, фрагментах. Судьба рукописи до сих пор не ясна.

Фрагменты трактата Михалона Литвина, объединенные в одной книге с сочинением Я. Ласицкого[5], были опубликованы в Швейцарии в городе Базеле в типографии К. Вальдкирха в 1615 г. Обе работы изданы по аутентичной рукописи, то есть оригиналу. Известный польский библиограф К. Эстрейхер считал, что трактат впервые увидел свет в Гданьске в 1609 г.[6] Однако его указание на 1609 г. ошибочно. К этому году относилось создание хроники польского историка Гербурта (Хербурта), изданной в Базеле Л. Кенигом в 1615 г. В ней-то и было указано, что к хронике приложены труды Михалона Литвина и Яна Ласицкого. Действительно, в библиотеке Краковского университета имеется экземпляр, в котором переплетены и хроника Хербурта, и труды Михалона Литвина и Яна Ласицкого. Такой же конволют есть в Британской библиотеке в Лондоне, Мюнхенской государственной библиотеке[7] (данные о таком конволюте привел Е. Залусский в 1832 г.[8]). По-видимому, отдельного издания Л. Кенига не было.