«Хроника достославных событий, кои произошли при завоевании Гвинеи по приказу инфанта дона Энрики»

Гомиш Ианниш де Зурара (Азурара)

Хроника достославных событий, кои произошли при завоевании Гвинеи по приказу инфанта дона Энрики

ПРЕДИСЛОВИЕ[1]

Когда мы внимательно рассматриваем высокие деяния, свершенные португальскою нацией в XV-м и XVI-м веках в области мореплавания и морской торговли, то не можем не восхищаться ею, видя, как в столь короткий срок эта нация вышла за Мыс Доброй Надежды и в пределах всего его обширной окружности открыла, разведала, исследовала, описала и заняла или покорила все берега Африки и простерла свое господство в Азию на площадь более чем в восемь тысяч легуа[2], и, все еще неудовлетворенная этими триумфами, диктовала свои законы тридцати трем королевствам, которые сделала своими данниками!

Наше восхищение возрастает, когда мы созерцаем мужество и бесстрашие одного португальца (Фернанду ди Магальяйнша)[3], который, преодолев Океан в его наибольшей протяженности, впервые смог совершить плавание вокруг земного шара; и еще более усиливается это восхищение при мысли о том, что португальская нация открыла в те же самые времена восточную часть Нового континента[4], в то время как, с другой стороны, она распространила свое господство на Азию от восточного побережья Африки до полуострова Малакка и Молуккских островов[5]; господство тем более поразительное, что оно поддерживалось благодаря цепи укреплений и основанию торговых факторий[6]. Итак, когда мы вдумчиво размышляем о той скорости, с которой эти события сменяли друг друга, то не можем не впасть в изумление перед лицом этих великий деяний и в не меньшей степени – необычайной энергии, беспримерной силы, страстной жажды славы, которая развивалась у этой нации с первой половины XV-го до второй половины следующего столетия – нации, которая до этой достославной эпохи жила, будучи ограничена лишь собственной территорией!

Действительно, история не показывает нам, что в какой-либо другой нации свершилось подобное чудо; она не являет нам другого примера столь стремительного поднятия к вершине величия и могущества. Если мы рассмотрим историю самого Рима, то увидим, что эта нация, достигнув апогея своего величия, в то же время не завоевала, как это сделали португальцы, столько народов и государств, не господствовала над столькими нациями и не вступила во владение столькими скипетрами.

Поистине, это великолепная картина, несомненно, заслуживающая размышлений историка и философа, который созерцает стремительное превращение одного из малых государств Европы в одно из самых могущественных в мире, наблюдая, как оно меняло судьбы и состояние мировой торговли, низводя великие империи до положения малых государств и возвышая другие, до того бывшие заурядными, до категории великих держав; наблюдая, в конечном счете, как оно произвело колоссальную революцию – революцию, объявшую все части земного шара и связавшую старый свет с новым, установив сообщения с нациями, которые до той поры являлись наиболее неизведанными и далекими!

Наше восхищение становится еще большим, когда, наряду с этими подвигами, мы видим, что, дабы они не угасли в будущие века в памяти людей, нация произвела на свет множество первоклассных мужей, пересказавших их в своих сочинениях или воспевших в своих поэмах; таким образом, их нация сохранила не разрозненные и баснословные предания, но подлинный рассказ об истинных фактах, коим они были свидетелями или же сами принимали участие в них, и тем самым воинская слава оказалась тождественна научной и литературной, и в то время как золотой век римской литературы имел место лишь в эпоху мира, наша жила и ширилась среди битв и в тени победных лавров.

Итак, именно этому уникальному и славному исключению мы обязаны ценным памятником, который впервые представим публике – «Хроникой завоевания Гвинеи», написанной Гомишем Ианишем д’Азурарой. Это сочинение, бесспорно, является не только одним из ценнейших памятников истории португальской славы, но также и первой написанной европейским автором книгой о странах, расположенных на западном побережье Африки по ту сторону мыса Божадор[7], где также впервые согласованы рассказы очевидцев-современников об усилиях наиболее отважных португальских мореплавателей, проникших в знаменитое Сумрачное море арабов[8] и вышедших за рубеж, который до той поры был преградой для наиболее опытных моряков Средиземноморья или с берегов Европы.

Поскольку португальцы воистину являлись первооткрывателями стран, расположенных по ту стороны мыса Божадор[9], то и почетная миссия впервые поведать об этих открытиях по праву принадлежала португальцу.

Тем не менее, об этом памятнике, современном прославленному Инфанту Дону Энрики[10] (который был душой и жизнью этих открытий, в которых перед нами раскрываются усилия его великих талантов и глубокой учености), имели лишь смутные и сбивчивые сведения сами ученые начала XVI-го века; и среди них нашелся некто сомневавшийся в том, что эта хроника была составлена Азурарой. Современные же ученые считали этот памятник и вовсе утраченным, как мы скажем в другом месте. Однако прежде чем мы поговорим об этом предмете, мы займемся автором, а сразу затем книгой и ее значением, и, наконец, находкой оригинального кодекса[11].

Азурара раскрывает перед нами в этой хронике (если мы сравним ее с «Верным Советником», составленным Королем Доном Дуарти[12] между 1428-1438 годам)[13] состояние у нас наук и образованности в конце средних веков. Можно смело утверждать, что этот хронист имел широкое образование, как читатель увидит по его цитатам. Он дает нам сведения о книгах, которые наши ученые изучали в XIV-м и начале XV-го веков. И чтобы читатель имел об этом более точное представление, упомянем здесь основных авторов, цитируемых Азурарой, тем же образом, каким наш прославленный друг, господин барон де Гумбольдт[14], перечислил всех цитировавшихся Колумбом. На самом деле, среди авторов священных книг Азурара цитирует Библию, и особенно книги Соломона[15], Пророков, Св. Иеронима[16], Св. Хризостома[17], Св. Фомы Аквинского[18] и других; среди авторов классической древности цитирует Геродота[19], Гомера[20], Гесиода[21], Аристотеля[22], Цезаря[23], Тита Ливия[24], Цицерона[25], Саллюстия[26], Валерия Максима[27], Плиния[28], Лукана[29], обоих Сенек – трагика и философа[30], Вегеция[31], Овидия[32], Иосифа[33], Птоломея[34] и других.

Из авторов Средних веков Азурара, как мы видим, цитирует Орозия[35], Исидора Севильского[36], арабского астронома Альфаграна[37], Родриго Толедского[38], Марка Павла[39], брата Жиля Римского[40], Иоанна Дунса Скотта[41], Альберта Великого[42], знаменитого Петра Аллиака[43] и других. В то же время видно, что он читал иностранные хроники и истории, а также рыцарские романы, в основном, написанные во Франции, Испании, Италии[44] и Германии. С другой стороны, Азурара выказывает обширное знание систематической географии древних, как мы указываем в некоторых из примечаний. Несмотря на то, что он жил в эпоху Королей Дона Жуана I[45] и Дона Дуарти, не особо веривших во влияние звезд и в судебную астрологию[46], Азурара все еще обнаруживает свою увлеченность влиянием последней[47], весьма вероятно, из-за чтения знаменитой книги Птоломея Opus quadripartitum de astrorum judiciis[48], однако это только что сделанное нами замечание далеко от того, чтобы преуменьшить знания этого автора, но, напротив, еще большей степени доказывает их.

Исторические подробности величайшей важности, встречающиеся в этой книге, неисчислимы; мы указываем некоторые в примечаниях и анализируем другие в нашем «Докладе о первенстве португальских открытий»; все же мы не можем не упомянуть деталь, раскрывающую нам мудрость планов великого короля Дона Жуана I относительно занятия и владения Сеутой[49] и в то же самое время – Гибралтаром, с тем чтобы таким образом португальцы сделались хозяевами ключа к Средиземноморью и, одновременно, северной Африки. Равным образом является весьма интересной деталь, повествующая нам об уже имевшем место влиянии, которое возымело на намерения великого Принца – автора этих открытий – известие о существовании на востоке христианского государя по имени Пресвитер Иоанн[50].

Что касается стиля автора, мы скажем, что Дамиан ди Гоиш[51] его отвергает[52], в то время как великий историк Барруш[53] – несомненно, лучший авторитет, – его восхваляет и одобряет[54]. Как бы то ни было, читатель будет сам судить о стиле – изумительном в нашем понимании – глав II и VI, принадлежащих автору, писавшему почти веком ранее нашего первого классика.

Его точность как историка неоспорима. Его щепетильность и любовь к истине были таковы, что он предпочитал оставить описание каких-нибудь событий незавершенным, нежели дополнить его тогда, когда он уже не мог получить точные сведения от тех, кто при том присутствовал. Его авторитет как писателя своего времени огромен, ибо Азурара жил подле бессмертного Принца, которого он обожествлял, лично знал главных, бесстрашных первооткрывателей[55], которые большею частью были слугами Инфанта и получили научное образование под его покровительством[56].

Другое обстоятельство, в силу которого эта хроника также является весьма важной, состоит в том, что она в большей части восстанавливает для нас ныне утраченный труд Афонсу Сервейры, который первым написал «Историю завоеваний португальцев вдоль побережья Африки»[57], и частично восполняет эту прискорбную утрату из морских архивов Сагриша.

Эта хроника, едва отпечатанная с оригинальных набросков автора, сразу затем исчезла из Португалии, как мы скажем далее.