«Крах советской модели экономики»

МОСКОВСКИЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ НАУЧНЫЙ ФОНД

В. Кудров

СОВЕТСКОЙ МОДЕЛИ ЭКОНОМИКИ

УДК 330.342.173

ББК 65.013.7

В монографии дается оценка того наследия, которое Россия получила от бывшего

СССР в виде советской модели экономики и сформированными в ней особым

общественным менталитетом, структурой экономики, сверхкрупными производствами и

непрофессионализмом по отношению к современным требованиям рыночной экономики.

Помимо авторских оценок, в книге содержатся оценки этого наследия со стороны

представителей советско-российской экономической науки и западной советологии.

Книга рассчитана на научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов

экономических вузов и всех тех читателей, которые следят за ходом социально-

экономических преобразований в нашей стране.

Рецензенты: академик Н.П. Шмелев,

д.э.н., профессор М.А. Портной

Мнения, высказанные в докладах серии, отражают исключительно личные взгляды

авторов и не обязательно совпадают с позициями Московского общественного научного

Книга распространяется бесплатно.

ISBN 5-89554-199-2

© Кудров В.М., 2000.

© Московский общественный научный фонд, 2000.

СОДЕРЖАНИЕ

Введение ....................................................................................... 4

1. Об истоках большевизма ....................................................... 6

2. Кавалерийская атака на капитал и первые шаги к новой экономической модели 26

3. Основные черты советской модели экономики ................... 37

4. Централизованное планирование ......................................... 61

5. Советская модель экономики и советская экономическая наука

6. Советская экономика и ее модель глазами западной советологии 102

7. Советская модель экономики в других социалистических странах 113

Заключение ............................................................................... 129

В в е д е н и е

В нашем современном российском обществе до сих пор сохраняется широчайший

спектр суждений, часто весьма противоречащих друг другу по поводу многообразных

социально-экономических проблем, так или иначе связанных с большевизмом и

октябрьским переворотом 1917 года или непосредственно порождённых ими. Сказанное

относится и к различиям в оценках тех или иных событий и фактов из нашей

послеоктябрьской истории, социально-экономи-ческой политики СССР и России.

Изданная в последнее время научная литература и публицистика, симпозиумы и

«круглые столы», теле-и радиопередачи, наконец, просто встречи и беседы с

представителями многообразных слоёв общества разных возрастов и профессий воочию

показали, что дифференциация мнений российской элиты и населения в целом по

названным вопросам сегодня не только не уменьшилась, но даже усилилась. При этом

бросается в глаза, что если одни, в основном негативно оценивая прошлое, считают его уже

преодолённым и не имеющим перспектив вновь стать реальностью, то другие стремятся не

только изобразить его в розовом свете, но и в той или иной степени возродить. Значительно

меньше людей задумываются над тем, что наше прошлое настолько укоренено в нас, что

существует повсеместно и сегодня, и многие тяготы трансформационного периода

проистекают именно из этого.

Но понять это трудно, ибо экономические реформы в России, проводившиеся в 1992-1998 гг., закончились неудачей. Народ стал жить хуже, производство сократилось. Но когда

серьезные реформы в России проводились последовательно и до конца? Может быть, лишь только в советские времена, когда была уничтожена рыночная модель в нашей

экономике и на ее месте построена модель нерыночная, командно-административная. Но это

и привело нашу страну в тупик.

Долгое время мы считали, что социализм (первая фаза коммунистической формации), который на деле в нашей стране осуществили большевики, это не только самый

прогрессивный, но и весьма прочный общественный строй, своего рода монолит, способный успешно решать многие стратегические задачи развития производства, его

эффективности, потребления и жизненного уровня людей. В других социалистических

странах, возникших после второй мировой войны, также питали иллюзии в отношении

сущности и перспектив развития этого строя.

Экономическая основа социализма – государственная собственность вместе с

централизованным управлением и планированием всей экономики, подкрепленная

невероятной мощью партийного аппарата, а также КГБ и армией, казалось, образовала

такую крепость и мощь, что попросту в мире нельзя было сыскать сил, чтобы ее поколебать.

Но в 1989-1991 гг. социализм рухнул почти везде, как карточный домик. Силы разрушения, как оказалось, нашлись, более того, они уже давно зрели внутри общества и экономики

“реального

социализма”.

коммунизма”,

индустриализации,

коллективизации и войны, т.е. в периоды чрезвычайщины и мобилизации, эти силы не

могли проявить себя, и лишь в послевоенные годы мирного развития наружу вышли все

внутренние противоречия, вся гнилость и нежизнеспособность “нового строя”. Однако они

не были глубоко осмыслены и проанализированы на научной основе в нашей стране.

Более того. После падения “реального социализма” прошло уже немало времени, а

серьезных и капитальных исследований экономики нашего недавнего прошлого в России

как не было, так и нет. Есть, правда, призывы разработать новую парадигму экономических

знаний. Но как это сделать, не разобравшись и не отказавшись от старой парадигмы и

ценностей “реального социализма”? Значит, велика еще инерция прошлого. И чем скорее

мы с этим разберемся, тем легче нам будет идти вперед. Переход к новой парадигме

невозможен также и без отказа от старых ошибочных теоретических конструкций и

большевистской практики, от вредных традиций российского социального реформаторства.

К сожалению, современная российская экономическая наука не сбросила

окончательно груз прошлого и часто недооценивает тот вред, который порой наносила

советская экономическая наука нашему обществу. Напомню, что в бывшем СССР

общественные науки в целом – и экономическая наука в частности, особенно

политэкономия социализма, – официально считались партийными науками. На деле это

означало, что партия ждала от обществоведов не оригинальных исследований и

неожиданных выводов, а прежде всего поддержки и пропаганды своих решений и своей

политики. Многие партийные решения, в частности и те, которые принесли много горя

стране, готовились при непосредственном участии советских обществоведов. Тем не менее

социалистические заблуждения советской экономической науки не канули в прошлое.

Многие российские экономисты и сегодня открыто призывают хотя бы к частичному

возврату в прошлое.

Вообще призыв к частичному возврату прошлого в условиях, когда рынок ещё

незрел, не сформирован, а экономика лежит на дне кризиса, вполне понятен. Непонятно

другое: почему советская экономическая наука не поняла самой сути советской

принудительно-плановой, нерыночной, а потому и бесперспективной экономики; почему

она и сегодня (а она продолжает жить и сегодня) не хочет понять суть экономики рыночной

и найти рациональные пути движения к ней.

1 . О б и с т о к а х б о л ь ш е в и з м а

Советская система и советская экономическая модель созданы руками трех

поколений российских большевиков. Большевизм – это крайне левое, радикальное, или

экстремистское ответвление от марксизма, оформившееся в начале этого века и добившееся

политической победы в России в 1917 г. Идеология большевизма во многом противоречила

основополагающим идеям Маркса, но зато полностью отвечала национальным традициям и

текущему моменту в истории нашей страны. В сущности, главный и самый широкий исток

большевизма лежал в стремлении огромной массы людей изменить, т.е. улучшить

социальные условия своего существования. А условия эти и в ныне развитых странах в

прошлом были порою ужасающими. Ужасающими они были и в России. Идейная подпитка

большевизма поэтому шла как извне, так и изнутри своей страны.