«Людовик IX Святой»

Людовик IX Святой (fb2) - Людовик IX Святой (пер. Вера Ивановна Матузова) 7892K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Жак Ле Гофф

Жак Ле Гофф

Людовик IX Святой

От переводчика

Жак Ле Гофф трудился над монографией «Людовик Святой» пятнадцать лет. На ее перевод был отпущен гораздо более краткий срок — два года. Но ведь перевод — не просто дословное следование оригиналу. За это время надо было «вжиться» в книгу, а значит — продумать и прочувствовать ее во всех особенностях. Хотелось не только адекватно передать читателю мысли мэтра французской исторической Школы «Анналов», широту его эрудиции, не только донести своеобразие научного языка представляемой им школы, но и сохранить свободу, изящество и тонкую ироничность его стиля. Хотелось, чтобы читатель ощутил рядом с собой живое присутствие автора книги, равноправного наряду с Людовиком Святым героя повествования. Воссоздавая жизнь и образ легендарного французского короля, воскрешая события той далекой эпохи, ученый запечатлел и себя.

Ключ к творчеству Ж. Ле Гоффа видится мне в сделанном им однажды признании: «Я хочу быть гражданином, с тем чтобы быть хорошим историком, и быть человеком своего времени, для того чтобы полнее быть человеком, поглощенным прошлым». Думается, именно такая позиция обусловила появление «Людовика Святого» — книги, несущей огромный нравственный заряд. Ибо она не только о прошлом, — она о прошлом и настоящем, о том прошлом, которое так или иначе присутствует в каждом из нас, — ведь это и есть история, вне которой мы не существуем. Эта книга — урок мудрости, гражданственности и патриотизма — всего того, без чего не мыслится подлинная историческая наука.

В. И. Матузова

Предисловие

Монография Жака Ле Гоффа о Людовике IX Святом, великом правителе ХIII века, даже по своим формальным параметрам может рассматриваться как событие в новейшей историографии. Во-первых, априорный интерес к работе вызывает само имя автора — бесспорного классика современной медиевистики, властителя умов не одного поколения историков и гуманитариев. Во-вторых, внимания заслуживает и тот факт, что замысел исследования и работа над ним заняли весьма долгий период времени — около пятнадцати лет^[1], и уже поэтому его можно рассматривать как особый этап научной биографии Ж. Ле Гоффа. Об этом свидетельствует и увлеченность автора образом Людовика, которая прослеживается в предварявших появление книги публикациях; она буквально пронизывает и текст финального исследования. В-третьих, обстоятельством не просто примечательным, но, можно сказать, провоцирующим кажется и сам жанр исследования — историческая биография, жанр, который в силу своих канонических формальных параметров долгое время казался вполне чуждым проблематике и исследовательской стратегии школы Анналов.

Последнее обстоятельство кажется особо примечательным и открывает путь к пониманию истинного масштаба притязаний исследователя. Выбор Ж. Ле Гоффом «консервативного» жанра не означает возвращения «возмутителя спокойствия» в русло конвенционального академического исследования. Напротив, этот шаг вызван стремлением взломать еще одну печать, направлен на разрушение традиционных договоренностей в игнорировавшейся ранее сфере исторического исследования и историописания. Усилия автора нацелены не только (и не столько) на постановку новых исследовательских задач, конкретного предмета и методов изучения; их дерзость определяется желанием экспериментальной проверки пределов внутренней гибкости жанровых канонов, возможности их адаптации к исследовательской программе, которая, как кажется, своими масштабами выходит за пределы жанра. Работа Ж. Ле Гоффа может рассматриваться как ответ на вызов современной полемики в сфере социальных и гуманитарных наук с ее обостренным вниманием к проблеме соотношения формы и содержания, то есть адекватности нарративной (сюжет и стилистика) и идеологической (техника интерпретации и методология) структур исторического сочинения.

Ж. Ле Гофф предельно откровенно формулирует свое стремление реализовать в рамках предпринимаемого исследования почти утопический замысел гармонического совмещения стратегии традиционного социально-культурного исследования с проблематикой так называемого «постмодернизма». Не настаивая на бесспорной достижимости желаемой цели примирения ланей и львов в своей собственной работе, автор тем не менее ее основной пафос обращает на утверждение принципиальной совместимости методологии социально-культурной и тотальной истории (жрецом которой он сам является на протяжении всей своей научной карьеры) с программными требованиями ее современных критиков. Работа Ле Гоффа представляет собой ценную возможность анализа пределов совместимости (формально) противоборствующих тенденций в современной историко-культурной и гуманитарной рефлексии как на уровне декларации целей и стратегии, так и (что наиболее существенно) на уровне достижения желаемых результатов в практическом исследовании.

Определяя характер своего исследования, Ж. Ле Гофф заявляет о решительном отказе от традиционных правил написания историко-биографического сочинения. Он высказывает полное согласие с современной критикой историко-биографических исследований (Ж.-К. Пассерон, Д. Леви, II. Бурдье), отмечающей искажения перспективы в призме конвенциональных жанровых схем и стилистических установок. В частности, эффект «биографической утопии» (Ж.-К. Пассерон) и «биографической иллюзии» (П. Бурдье) вызывается исходной ориентацией на идеальное обособление фигуры героя и его биографии, их представление в априорно заданных рамках упорядоченной хронологии и стабильной, равной себе личности^[2]. Ле Гофф считает ложным традиционное противопоставление исторической биографии широкому историческому исследованию в рамках оппозиции «конкретное — абстрактное». Вместе с тем он отмечает бесспорно свойственный биографии «эффект реальности», который связан как с литературно-стилистическими нормами, сближающими жанр научной биографии с художественным сочинением, так и с историческими источниками и соблазнами их интерпретации. Отвергая путь изолированной биографии, «конкретной» личной истории, Ле Гофф одновременно отказывается и от традиционного приема создания широкой исторической панорамы в рамках биографического исследования. Целью работы не является написание истории ХIII века или создание портрета Людовика Святого в интерьере эпохи^[3].

Исходным основанием для автора, таким образом, является «разоблачение» методической бесперспективности традиционного механического совмещения двух исследовательских перспектив: «большой» истории и индивидуальной исторической биографии. Ключ к решению этой проблемы он видит в преодолении условного разделения исследовательских жанров: «истории структур» и длительных социальных процессов, с одной стороны, и биографического исследования — с другой.