«Русь: путь к Украине. Украинские земли в составе Польши и Литвы. Книга 2. Части 2 и 3»

Русь: путь к Украине. Украинские земли в составе Польши и Литвы. Книга 2. Части 2 и 3 (fb2) - Русь: путь к Украине. Украинские земли в составе Польши и Литвы. Книга 2. Части 2 и 3 5358K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Александр Павлович Речкалов

Александр Павлович Речкалов

Русь: путь к Украине

Украинские земли в составе Польши и Литвы

Книга вторая

Часть II

Глава ХХV. Король Сигизмунд I

19 августа 1506 г. в столице Литовского государства скончался великий литовский князь и король Польши Александр. Его брат Сигизмунд, которому покойный монарх завещал свой трон, находился в то время в Силезии, где управлял двумя незначительными княжествами от имени короля Чехии и Венгрии Владислава II. Приближающаяся смерть Александра не была секретом для его большой королевской семьи, и Сигизмунд, оставив Силезию, заблаговременно перебрался поближе к литовской границе. В день смерти брата он находился в Мазовии, где ожидал приглашения из Вильно. Тем временем в литовской столице разгорелся спор из-за места погребения Александра. Традиционной усыпальницей польских королей являлись подземелья кафедрального собора святых Станислава и Вацлава на Вавельском холме Кракова, где согласно желанию самого покойного его тело и надлежало придать земле. Архиепископ Гнезненский и канцлер польского королевства Ян Лаский обратился с соответствующей просьбой к литовцам, но получил неожиданный отказ. Влиятельные члены Рады панов опасались, что их отъезд на похороны в Краков будет использован Михаилом Глинским для узурпации власти в Литве. По их инициативе тело монарха погребли в подземелье виленского кафедрального собора. В результате, Александр Ягеллон стал единственным польским королем, который был похоронен в столице Великого княжества Литовского.

Опасения Рады панов относительно честолюбивых замыслов князя Глинского оказались напрасными. Посоветовавшись с членами Рады, князь Михаил направил приглашение Сигизмунду прибыть в Великое княжество и занять трон отца и брата. Более того, демонстрируя свою преданность будущему монарху, Глинский выехал ему на встречу во главе пышной свиты из семисот всадников. Такая демонстрация силы и влиятельности со стороны фаворита покойного Александра вряд ли произвела благоприятное впечатление на Сигизмунда, прибывшего в сопровождении двухсот человек. Однако какого-либо неудовольствия по этому поводу принц не счел возможным высказать, и, по описанию С. М. Соловьева ласково благодарил князя Михаила «за изъявление верности». 10 сентября 1506 г. в сопровождении М. Глинского и огромного эскорта Сигизмунд прибыл в Вильно. Давняя мечта младшего из здравствовавших к тому времени сыновей Казимира IV править в одном из подвластных Ягеллонам государств, начала осуществляться.

В период подготовки к избранию нового литовского повелителя в соседней Московии было подготовлено предложение, которое могло кардинальным образом изменить дальнейшую историю Восточной Европы. Направляя в Вильно соболезнования по поводу кончины короля Александра, Василий III велел своему посланнику обратиться к великой княгине Елене с конфиденциальной просьбой. По словам Н. И. Костомарова, посланник должен был выяснить у Елены, «…нет ли возможности, чтобы паны польские и литовские избрали на упраздненный престол Польши и Литвы московского государя? В таком случае он даст клятву покровительствовать римскому закону». Одновременно посланник должен был выяснить отношение к такому предложению Москвы епископа Виленского Альберта Табора, тракайского воеводы Николая Радзивилла и других членов Рады панов. По сути, речь шла об объединении под властью Василия III трех восточно-европейских государств с сохранением свободы вероисповедания в Польском королевстве и Великом княжестве Литовском. Оценивая значение выдвинутого Москвой проекта, Н. М. Карамзин пишет, что предложение Василия III было продиктовано «…не только властолюбием Монарха-юноши, но и проницанием необыкновенным. Литва и Россия не могли действительно примириться иначе, как составив одну Державу… Василий хотел отвратить бедствия двух народов, которые в течение трех следующих веков резались между собою, споря о древних и новых границах. Сия кровопролитная тяжба могла прекратиться только гибелию одного из них; повинуясь Государю общему, в духе братства, они сделались бы мирными Властелинами полунощной Европы».

На самом деле сделать однозначный вывод о том, действительно ли повелитель Московии желал объединить три страны в «духе братства», или пытался без хлопот достичь той же цели, которую его отец добивался с помощью оружия, нельзя. Каких-либо других условий предлагаемого объединения, кроме заверений Василия III покровительствовать «римскому закону» источники не приводят. Скорее всего, в спешке, вызванной стремлением опередить других претендентов на литовский и польский престолы, дополнительные детали предложения об объединении в Москве просто не были подготовлены. Но высказанное Карамзиным мнение о том, что объединение трех стран позволило бы предотвратить множество новых войн, является вполне обоснованным. Очень скоро целесообразность такого разрешения незатихающего конфликта осознают многие современники тех событий. Неслучайно уже во второй половине XVI в. правящие круги Кракова, Вильно и Москвы будут всерьез обсуждать различные варианты объединения трех государств. Но в 1510-х годах, когда неоднократные попытки более тесной интеграций Польши и Литвы оставались нереализованными, а представители династии Ягеллонов имели все основания считать литовский и польский престолы своим наследием, выдвинутое Московией предложение не имело шансов на успех. Ни Рада панов, ни Елена не были расположены содействовать Василию, и великая княгиня известила брата о том, что преемником Александра уже определен его брат Сигизмунд. Такой ответ литовцев, по свидетельству Костомарова, раздосадовал московского правителя, «…в Сигизмунде он видел себе соперника и искал благоприятного случая, чтобы начать с ним ссору».

Тем временем в Вильно закончилась подготовка к избранию нового монарха. 20 октября 1506 г. литовский сейм, по словам Румянцевской летописи избрал «Жикгимонта на великое князьство». В присутствии литовских и русинских магнатов, многие из которых участвовали в коронации Александра, виленский епископ Табор «с великой учтивостью, церемониями и триумфом» надел на Сигизмунда украшенную драгоценными камнями шапку Гедимина. Дворный маршалок Михаил Глинский, присягнувший вместе с другими вельможами на верность новому государю, подал Сигизмунду (в украинской и белорусской традиции Жигмонту) меч. Знаменательно, что вопреки Мельницко-Петроковскому договору, обязывавшему литовцев и поляков не выбирать монарха без уведомления другой стороны, новый повелитель Великого княжества был избран без консультаций с Краковом. По мнению Э. Гудавичюса влиятельная верхушка Рады панов стремилась таким образом подчеркнуть полную независимость страны от Польши. Впрочем, добавляет литовский историк, действуя самостоятельно при выборе своего монарха, «литовская знать понимала, что поляки сами не замедлят избрать Сигизмунда королем». Таким образом, очередная демонстрация литовской стороной своей независимости не означала разрыва политического и военного союза с Польским королевством.

Характеризуя личные качества великого литовского князя Сигизмунда, следует отметить, что на престол в Вильно был избран зрелый достигший почти сорокалетнего возраста человек. По описанию польского автора Е. Бэсаля, новый повелитель Литвы был высокого роста, красив и «…даже, когда прибавил в весе, обращал на себя внимание статным видом и лицом, обрамленным большими бровями, с грозным взглядом и естественным румянцем — в то время признаком крепкого здоровья, в том числе и психического»^[1]. За время проживания в столице Венгрии Вуде младший Ягеллон стал ценителем жизни в разнообразных ее проявлениях. Известно, что Сигизмунд пользовался услугами повара-венецианца и даже зимой ел персики и другие фрукты, присылаемые ему монахами. В поездки он неизменно брал с собой мешки с перцем, корицей, шафраном, изюмом, миндалем, гвоздикой, различными кореньями и, «диковинку из диковинок — сахар из сахарного тростника!» Ко всему этому добавлялось еще несколько десятков фунтов сладостей.