«Покорение человеком Тихого океана. Юго-Восточная Азия и Океания в доисторическую эпоху»

Покорение человеком Тихого океана. Юго-Восточная Азия и Океания в доисторическую эпоху (fb2) - Покорение человеком Тихого океана. Юго-Восточная Азия и Океания в доисторическую эпоху (пер. Владимир Яковлевич Петрухин,М. С. Полинская,Виктор Александрович Шнирельман) 4771K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Питер Беллвуд

Питер Беллвуд

Покорение человеком Тихого океана

Юго-Восточная Азии и Океания в доисторическую эпоху

Океан и его аргонавты

Тихий океан никого не оставляет равнодушным. Он поражает воображение каждого, кто впервые сталкивается с ним лицом к лицу, и, устрашив слабого, внушает сильному духом неистребимое желание дерзать в поисках ответа на его загадки.

Тайны океана скрыты не только в его глубинах, в наше время влекущих к себе ум исследователей не менее властно, чем космическое пространство. Большие и малые острова, разделенные многими сотнями и тысячами морских миль, тоже ставят перед учеными немало вопросов. Например, как попали на них люди, не владевшие современной навигационной техникой и решившиеся бросить вызов стихии, отправившись в неведомые дали на свой страх и риск?

Известный полинезийский этнограф Те Ранги Хироа называл этих людей, своих предков, Викингами Солнечного Восхода. Их история складывалась во многом иначе, чем история народов, населяющих другие земли, и опять-таки прежде всего потому, что обжитые ими острова были совершенно не похожи на иные земли. Объективные условия существования людей позволили истории произвести здесь гигантский по своим масштабам и совершенно уникальный эксперимент, которому можно присвоить кодовое название «Человек в океане». Нужно ли говорить о том, какой огромный интерес представляет он для ученых, стремящихся познать общее и особенное в закономерностях развития человеческого общества и его взаимодействия со средой?

Но алгоритм анализа результатов эксперимента был сформулирован, не сразу. Первыми, кто своими глазами увидел жителей далекой Океании и познакомился с некоторыми сторонами их культуры и быта, были не этнографы и историки, а мореплаватели. Они открывали для европейцев архипелаги южной части Тихого океана и фиксировали увиденное в дневниковых записях, которые при всей их ценности для науки были лаконичны, отрывочны и поверхностны. К сожалению, неумение правильно понять наблюдаемое иногда приводило этих первооткрывателей к трагическому исходу. Ведь даже капитан Дж. Кук, отличавшийся от многих своих коллег широтой кругозора, не смог разобраться в истинном смысле «склонности островитян к воровству», вступил с ними в вооруженное столкновение, был убит и съеден.

Пожалуй, особое место среди ранних сообщений об Океании и ее обитателях занимают записки английского матроса У. Маринера, в начале XIX в. в результате кораблекрушения оказавшегося на одном из островов Тонга в Полинезии и прожившего там длительное время. В записках Маринера содержатся в высшей степени ценные сведения об образе жизни тонганцев, еще не испытавших воздействия европейской культуры, довольно подробно описывается сложная система социального устройства тонганского общества; многие наблюдения англичанина подтвердились в ходе позднейших исследований.

Вслед за мореплавателями в Океанию пришли миссионеры. Вряд ли было бы справедливым утверждать, что все они в своёй деятельности руководствовались корыстными политическими мотивами, хотя объективно в немалой степени способствовали созданию условий для последующих колониальных захватов. Среди ранних миссионеров, несомненно, были люди, по-своему желавшие добра островитянам и тем не менее помимо своей воли причинившие им немало зла. Казалось бы, что плохого в том, что проповедники настойчиво распространяли среди своей паствы европейскую одежду? Они добились немалых успехов в борьбе против обычая ходить полуобнаженными, не подозревая о том, что в условиях влажного тропического климата платье, промокшее от дождя и высыхающее на теле человека, может стать источником массового распространения туберкулеза. Усилия миссионеров, направленные на искоренение «дурных» нравов, наряду с импортированными венерическими заболеваниями и алкогольными напитками привели к резкому сокращению численности населения на многих островах Океании. Тенденциозное отношение к традиционным нравам и обычаям местных жителей мешало миссионерам правильно понять особенности их культуры и социального строя. Поэтому в ряде случаев они оказали дурную услугу человечеству, способствуя формированию ошибочных представлений о характере общества островитян. Миссионеры, например, ввели в заблуждение одного из основоположников современной этнографии Л. Г. Моргана, который с их слов отнес гавайцев к числу самых примитивных народов Земли; потребовались десятилетия, чтобы исправить эту невольную ошибку ученого.

Но начиная с середины XIX в. исследователи уже не довольствуются информацией об Океании, полученной из вторых рук. Они сами отправляются в путь, чтобы познакомиться с жизнью ее населения непосредственно на месте. Этим было ознаменовано начало нового этапа в изучении народов Океании. К сожалению, многое в культуре островитян к этому времени уже изменилось под влиянием колонизации. На карте региона оставалось очень мало мест, где еще не ступала нога европейца. Одним из таких мест была Новая Гвинея, о жителях которой ученые почти ничего не знали. Было известно лишь, что папуасы, населяющие остров, относятся якобы к особой «пучковолосой» расе, занимающей промежуточное положение между современным человеком и его животными предками. Молодой русский антрополог Н. Н. Миклухо-Маклай интуитивно был против этой расистской теории, но не располагал фактами, способными опровергнуть ее. Поэтому в 1871 г. он решил отправиться на Новую Гвинею, чтобы изучить физический тип и культуру папуасов. Это был подлинный научный подвиг, потребовавший от исследователя не только смелости, но и умения преодолеть все трудности и лишения. Миклухо-Маклаю удалось доказать беспочвенность причисления папуасов к низшей расе. Самым простым и наиболее убедительным аргументом в пользу его точки зрения был тот факт, что он сумел найти общий язык с жителями Берега Маклая, подружиться со многими из них. «Сколько мне известно, — писал ученому Л. Н. Толстой, — вы первый, несомненно, опытом доказали, что человек везде человек, т. е. доброе, общительное существо, в общение с которым можно и должно входить только добром и истиной, а не пушками и водкой».

И все же вплоть до начала 20-х годов XX в. лишь отдельные архипелаги Океании были охвачены этнографическими исследованиями, методика которых к тому же была еще далека от уровня современных требований. Существенный перелом в этом отношении произошел вскоре после того, как по инициативе сотрудников Музея Б. Бишоп в Гонолулу были начаты систематические экспедиции для сбора этнографических данных о населении Океании. В 50-х годах ученые впервые обратили внимание на находки неолитической керамики близ деревни Лапита на западном побережье Новой Каледонии, сделанные еще в 1909 г.; сегодня проблема «керамической традиции лапита» стала одной из центральных в археологическом изучении прошлого Океании.

Накопление этнографических, археологических, лингвистических и других материалов, в той или иной мере проливающих свет на историю заселения островов Тихого океана, поставило перед специалистами новую задачу — попытаться систематизировать все эти разнородные свидетельства; согласовать выводы, сделанные на основании отдельных групп источников; охватить единым взглядом все, что к этому времени было известно об истории данного региона. Одним из ученых, взявших на себя эту задачу, стал Питер Беллвуд, книга которого предлагается вниманию читателя.