«Преображенское и окружающие его места их прошлое»

Преображенское и окружающие его места их прошлое (fb2) - Преображенское и окружающие его места их прошлое 19493K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Петр Васильевич Синицын

Cиницын П. В.

Преображенское и окружающие его места, их прошлое

От составителя

Выпуская в свет настоящую книгу, я должен сказать, что мысль о составлении ее явилась у меня вскоре после того, как Преображенское было осчастливлено (23 мая 1883 года) знаменательным посещением их императорскими величествами: ныне в Бозе почившим государем императором Александром Александровичем, вдовствующей государыней императрицей Марией Федоровной и наследником цесаревичем Николаем Александровичем, ныне благополучно царствующим государем императором, и всем августейшим семейством по случаю исполнившегося двухсотлетнего юбилея лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков, но по непредвиденным обстоятельствам издание замедлилось; теперь же я по силе своей привел его к окончанию. Представляя сей труд на суд публики, прошу не судить меня строго в моих погрешностях, так как я не принадлежу к числу писателей, и перо для составления этой книги взято мною в первый раз.

Глава I

Начало реформы до Петра I.— Нововведения царя Алексея Михайловича; земледельческие машины.— Основание Преображенского.— Берега Яузы; легендарный Хапило.— Покровская дорога.— Боярин Матвеев, дом его и дружба с царем.— Наталья Нарышкина.— Брак царя.— Первый театр и первая сцена в России.

ННи одна местность Москвы, кроме самого Кремля, не имеет такого значения в новой истории нашей, как село Преображенское (с окрестностями), а между тем доселе не существовало его монографии.

Обыкновенно соединяют и даже отождествляют это место с Петром и его реформой; но дело в том, что реформа началась положительно раньше Петра, хотя началась она именно в этой местности.

Своим основанием, своим бытием и возвышением Преображенское всецело обязано тишайшему, благороднейшему из царей — Алексею Михайловичу, заведшему в нем, как сейчас увидим, новизну небывалую.

А затем уже все важнейшие события происходили или здесь же, или здесь задумывались, приказывались, или, наконец, праздновались; при том делались лицами, или временно, или постоянно в нем жившими, до самого основания С.-Петербурга, а нередко даже и после того.

Описывая нововведения царя Алексея Михайловича, мы должны коснуться попыток прежних царей распространить в народе учение и ремесла, устроить более правильный воинский строй и т.п.,— попыток, не прекращавшихся с Иоанна Грозного до смерти царя Михаила Федоровича. Препятствиями в то время были: зависть поляков, смута самозванцев и войны с крымцами и Польшей.

Но более решительное начало нововведениям, несомненно, положил тишайший царь Алексей Михайлович; продолжали их: сын его Федор, основавший Академию и уничтоживший, по докладу В. В. Голицына, местничество, равно и Софья с помощью этого же весьма образованного и благонамеренного Голицына.

Почтенный И. Е. Забелин, поклонник во всем Петра, к чести своего исторического беспристрастия, свидетельствует, однако, что в родовой вотчине Романовых, селе Измайлове, лежащем тут же, в трех верстах^[1] от Преображенского, царь Алексей Михайлович на образцовом хуторе начал обрабатывать хозяйство посредством машин.

Не немцы только, но положительно и русские мастера устраивали ему такие машины, которые молотили хлеб силой воды, другие — колесами без воды, третьи — возводящие воду на высоту и т. п.

Он развел в Измайлове ботанический, аптекарский и др. сады, которые служили рассадниками для всей России; в них выращивались (акклиматизировались) всевозможные выписные иноземные фруктовые деревья; не только имелись виноградники, но велось даже шелководство! Все это г-н Забелин называет прямо «земледельческой академией на совершенно новый европейский образец!».

На острове^[2] выстроил он обширный замок с 300 башенками; стал заводить и мануфактурные производства, как, например, стеклянный завод, и еще долго потом, когда все это было при Петре уже запущено, славились и сохранялись измайловские стеклянные и другие изделия.

Не говоря о зверинце с редкими зверями, название которого уцелело на месте и до сих пор, был еще сделан «вавилон», то есть лабиринт: вещи все неслыханные и у нас еще невиданные...

По естественному ходу дела новое должно было явиться в виде вещей непосредственно полезных, должно было начаться с мастерства. Кроме того, цивилизация закинула уже свои сети на русских людей, приманивая их к себе новыми для них удовольствиями и удобствами жизни. Часы, картина, покойная карета, музыкальный инструмент, сценическое представление— вот чем сначала мало-помалу подготовлялись русские люди к преобразованиям, как дети приманивались игрушками к ученью.

Все это уже мы видим в Москве в описываемое время, в царствование Алексея Михайловича. Воспитателем его был западник Морозов, который еще при царе Михаиле шил немецкое платье своим воспитанникам царевичам и другим детям, воспитывавшимся с ними вместе. При Алексее подражатели Морозова размножились, и близкие к царю люди были большие охотники до заморского и дарили государя иностранными вещами: Б. М. Хитрово подарил ему полукарету; Матвеев подарил царю карету черную, немецкой работы, с раскрывным верхом, а царевичу Федору карету бархатную.

Одновременно царь сделал и первое распространение этих новшеств с другими, еще важнейшими: поближе к столице, на перепутьи между Измайловым и Москвой, где река Яуза ^[3] покидает Сокольники, он основал тут новое хозяйство, назвавшееся, конечно, по церкви Преображенским, и заложил себе дворец на горе, в виду моста через Яузу и идущей через него дороги Стромынки^[4].

Все это место, насколько можно проследить по документам, в былое время принадлежало Алексеевскому монастырю, в древнее же время оно называлось Сосновой рощей, а потом Собакиной пустошью и рощей. Не указывает ли самое это название на охоту? Не был ли тут псовый двор? Вероятнее, впрочем, что это фамилия владельца бывшей деревни (пустоши).

Близ этой-то пустоши в мае 1657 года Алексей Михайлович потешался соколиной охотой. Ранее ли, проезжая по этой дороге, в то ли самое время он решил на понравившемся месте у Собакиной рощи отделить под свою усадьбу часть берега Яузы в две с половиной десятины. Затем и прилегающее место по обоим берегам Яузы с рощами в двадцать десятин он также присоединил к своей личной усадьбе для нового хозяйства, в которое он вносил все новое, делавшееся в Измайлове.

При всех этих заведениях, затеях и заводах были русские ученики, оставалось только, чтобы они разносили из этих двух мест — Измайлова и Преображенского — по России то полезное, чему научились...

Местности, орошаемые Яузой, должны здесь занимать нас. К северу от Москвы за деревней Большие Мытищи из болот, среди дремучего и заповедного леса, издавна слывшего