«Повседневная жизнь европейских студентов от Средневековья до эпохи Просвещения »

Великий реформатор русской жизни царь Петр Алексеевич издал 31 января 1714 года указ об обязательном образовании для отпрысков благородных семейств: «Послать во все губернии по нескольку человек из школ математических, чтоб учить дворянских детей, кроме однодворцев и приказного чина, цифири и геометрии и положить штраф такой, что невольно будет жениться, пока сего выучится». На овладение научными знаниями, достаточными, по мнению царя, для несения государственной службы, отводилось пять лет — с десяти до пятнадцати. Но на самом деле «Митрофанушки» доживали в блаженном неведении грамоты и до семнадцати, и даже до двадцати лет, и если какой-нибудь неуч с пробивающимися усами не успел жениться до того, как на смотре попался на глаза царю, его отправляли в классы.

Впрочем, иногда и женитьба не спасала. Иван Иванович Неплюев (1693–1773), замеченный князем Александром Даниловичем Меншиковым после дворянского смотра в 1715 году, был определен в новгородскую математическую школу, хотя к тому времени уже имел жену и обзавелся двумя детьми. Оттуда его отправили в Нарву, а затем в петербургскую Морскую академию, которой заведовал француз Баро, и, наконец, в Ревель для службы гардемарином на корабле под началом англичанина Рю. Продолжал он обучение уже в Венеции и испанском Кадисе, а в 1720 году вернулся в Россию, заслужил на экзамене похвальный отзыв Петра I и был назначен главным командиром над строящимися морскими судами в Петербурге.

Петр Андреевич Толстой (1645–1729), скомпрометировавший себя поддержкой царевны Софьи во время Стрелецкого бунта 1682 года, вызвался добровольцем ехать за границу для обучения морскому делу, чтобы реабилитировать себя в глазах молодого царя Петра. Ему тогда было 52 года, он имел не только детей, но и внуков и к морскому делу никакого влечения не испытывал. Зато за полтора года, проведенных в Италии, он выучил итальянский язык, постиг тонкости политического закулисья, что впоследствии пригодилось ему на дипломатической службе, и стал убежденным сторонником петровских преобразований. Позднее в свободное время он переводил на русский язык «Метаморфозы» Овидия.