«Бессмертные»

Майкл Корда

Бессмертные

Перевод: Ирина Новоселецкая

Оглавление:

Пролог. "Камелот"

Часть первая. "Звонит блондинка"

Часть вторая. "Соломенная голова"

Часть третья. "Улан"

Часть четвертая. "Легенда"

Эпилог. "Молитва в память о Норме Джин"

Посвящается Маргарет и памяти Джин Бернкопф

И я говорю вам: в жизни вы испытаете боль и страдания. Они не направлены ни на кого конкретно, но вас они не минуют.

Тед Розенталь

Помолитесь за Норму Джин. Она умерла.

Джим Доуэрти

История семьи Кеннеди повествует о людях, которые попрали неписаные законы и в конечном итоге поплатились за это.

Крис Лофорд

Большие груди, большая задница - ну и что?

Мэрилин Монро

ПРОЛОГ

"КАМЕЛОТ"

На вечернем приеме в Белом доме струнный оркестр морской пехоты США играл отрывки из "Камелота". Было уже поздно. Гостям подали кофе и ликеры. В этот момент я заметил, что президент смотрит на меня. Адъютант президента, морской офицер в синей парадной форме, только что передал ему записку.

Бланк, который он держал в руке, был мне знаком. Президент извинился перед гостями, шепнул что-то Джеки и вышел. Выждав несколько минут, я поднялся и незаметно покинул зал.

У дверей Голубой комнаты меня ожидал все тот же адъютант. Он пригласил меня следовать за ним. К моему удивлению, мы не стали подниматься наверх, в личные покои семьи президента, где у Джека был рабочий кабинет. Вместо этого, покружив по пустым коридорам, мы подошли к Овальному кабинету. Адъютант предупредил стуком о нашем приходе и распахнул передо мной дверь.

Джек наливал себе что-то в бокал - судя по цвету, что-то крепкое. Он вопросительно взглянул на меня, я в ответ кивнул. Он налил еще один бокал и протянул мне. Мы устроились в креслах друг против друга. Джек сидел неестественно прямо в кресле-качалке, не шевелясь. У него был отрешенный вид, и даже я, один из близких ему людей, не мог понять, о чем он думает.

В последние месяцы Джек стал походить выражением лица на римского императора. Тяжелый подбородок, глубокие морщины, взгляд - печальнее, чем раньше. Власть развращает людей, об этом часто напоминают нам политические обозреватели, но она также и закаляет. Передо мной сидел человек, который, казалось, претерпел все муки ада, - да так оно и было, ни один президент не избежал этой участи.

- Боже мой, терпеть не могу "Камелот"! - проговорил он устало. - Я умолял Джеки, чтобы она попросила их сыграть что-нибудь другое, но все как об стенку горох...

Джек отпил из бокала. Чувствовалось, что ему не хочется говорить о том, из-за чего он меня вызвал.

- Я только что разговаривал с Питером, - вымолвил он наконец.

- С Лофордом? - Я недоуменно поднял брови, не понимая, зачем он так срочно вызвал меня после разговора с зятем.

Президент кивнул мне в ответ, лицо его выражало отвращение. Я знал, что Джек глубоко презирает Лофорда. Несколько лет назад Лофорд познакомил его со своими голливудскими друзьями - с Синатрой и прочими, - предоставил в его распоряжение свой особняк на берегу океана в Малибу - "любовное гнездышко" на Западном побережье - и стал снабжать его бесчисленными молодыми актрисочками, - короче говоря, назначил себя личным сводником президента. За это Джек откровенно презирал его.

Как и его отец, Джек ненавидел продажных людей, особенно тех, кто старался ему угодить по части увеселений. В некотором роде он был приверженцем пуританской морали, но только в отношении других людей.

Джек посмотрел на меня таким взглядом, что я больше не сомневался: мне предстоит услышать плохие новости.

- Она умерла, - коротко бросил он.

Я сразу понял, о ком идет речь.

- Умерла? - тупо повторил я.

- Очевидно, это самоубийство. Большая доза снотворного. Алкоголь. Джек недоуменно покачал головой. Никто из Кеннеди не понимал, как можно решиться на самоубийство, - они все отчаянно любили жизнь.

- Так. А где Бобби?

- Возвращается в Сан-Франциско. - Голос Джека звучал безучастно. - К Этель и своей замечательной семейке, - грубо добавил он.

Я кивнул. Если он не желает вдаваться в подробности, то нечего о них и спрашивать.

- Слетаешь в Калифорнию? - спросил Джек. Он знал, что я не хочу туда лететь, поэтому добавил: - Пожалуйста, Дэйвид.

- Можете положиться на меня, господин президент. - В такой момент официальный тон казался мне более уместным.

- Спасибо. - Он помолчал. - Я должен послать туда человека, которому доверяю, у которого там есть связи. Возможно, придется кое-что утрясти.

- Успокоить прессу.

- Да. - Джек отпил из бокала. Он выглядел ужасно усталым. Договориться с полицией, с коронером. - Он помолчал. - И так далее.

- У меня в Лос-Анджелесе надежные связи, - успокоил я его. - Там у меня работают настоящие профессионалы.

- Я хочу, чтобы ты занялся этим лично, Дейвид.

- Разумеется. - Я вдруг осознал, что произошло. - Бедная девочка, сказал я.

- Все это ужасно, - произнес Джек, и мне стало жалко его. Глаза его наполнились слезами. Он потер их, как будто прогоняя усталость, и снова сосредоточился на практической стороне дела. На большее проявление чувств с его стороны рассчитывать не приходилось - даже ей. Как и его отец, Джек не мог долго предаваться скорби.

- На базе ВВС Эндрюс тебя ждет военный самолет, - сказал он. - Ты можешь вылететь немедленно?

"Конечно, господин президент", - хотел ответить я, но неожиданно почувствовал, что не могу произнести ни слова. Я вдруг ясно представил себе Мэрилин, и глаза мои наполнились слезами.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

"ЗВОНИТ БЛОНДИНКА"

1

С того самого мгновения, когда Джек и Мэрилин впервые увидели друг друга, я знал, что это плохо кончится.

Они познакомились летом 1954 года на приеме у Чарльза Фельдмана в Беверли-Хиллз. Джек выехал тогда на "побережье" (как он с ироничной ухмылкой называл свои визиты в Калифорнию), чтобы придать новые силы калифорнийским сторонникам демократической партии, используя все свое очарование и - что более важно - всю энергию, которые были свойственны всем Кеннеди. На выборах 1952 года Эйзенхауэр победил Эдлая Стивенсона с огромным преимуществом. Айк пользовался огромной популярностью, и на выборах в 1956 году у его соперников также не было никаких шансов. Поэтому Джек, приехав в Калифорнию под предлогом сплочения сил демократов, в действительности имел другую цель - дать понять, что он собирается выставить свою кандидатуру на выборах 1960 года - и победить. Кроме того, он ехал туда поразвлечься с женщинами; в те годы, как, впрочем, и сегодня, Лос-Анджелес считался центром сексуальных развлечений, как Вашингтон центром политической жизни.

Я сопровождал его в поездке, потому что мой старый друг Джо Кеннеди попросил меня об этом - именно попросил , а не приказал; ни Джек, ни его отец не обладали такой властью, чтобы приказывать мне. Нас со Стариком (все, включая Джека, за глаза называли посла Кеннеди Старик) связывали давние дружеские отношения; у нас было много общих тайн, хотя отец Джека старше меня на целое поколение.

Я познакомился с Кеннеди-старшим в Голливуде, в тот период его жизни, когда он вел борьбу с Мейером, Коуном, Зануком и братьями Уорнерами, пытаясь победить их всех их же оружием, а я, в свою очередь, старался доказать им, что искусство "пропаганды и рекламы" заключается не только в том, чтобы суметь нанять агента по связям с прессой.

Владельцы кинокомпаний так и не усвоили этот урок, а Джо усвоил. Этот своенравный ирландец, известный своими связями с подпольными торговцами спиртными напитками, а также любовными похождениями, имел скандальную репутацию финансового бандита за то, что устраивал сомнительные махинации на бирже. Через несколько лет, когда президентом стал Рузвельт, он возглавил Комиссию по ценным бумагам и биржам, был назначен послом США в Великобритании. Позже он стал ключевой фигурой при выдвижении кандидатов в президенты от демократической партии, а также основателем одной из самых фотогеничных политических династий Америки. Должен признаться, что все это произошло не без моего участия.