«Тирания ценностей»

Тирания ценностей (fb2) - Тирания ценностей 192K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Карл Шмитт

_blank

Карл Шмитт

Тирания ценностей

Третье, исправленное издание. С послесловием Кристофа Шёнбергера, издательство Дункер унд Хумблот Ферлаг, Берлин, 2011 г.

Сокращенный перевод с немецкого (исключены примечания и указания источников).

Первое издание: 1967 г., второе издание 1979 г.

О книге:

«Карл Шмитт был человеком полемического трактата, вызывающей на спор статьи, памфлета. Свою истинную литературную форму он находил в том, что французы называют brûlot: зажигательный текст, буквально «брандер», т.е. корабль, нагруженный легковоспламеняющимся материалом, предназначенный для сожжения кораблей противника. Таким brûlot является его работа о «тирании ценностей». Уже в ее заголовке содержится весь тезис. Ценности не могут дать твердую основу обществу и его праву, скорее они обостряют его проблемы. Особенно тогда, когда от них ожидают того, что они обоснуют общность, ценности воздействуют разрушительно. […] Таким образом Шмитт отчитывает молодую Федеративную Республику, в которой после глубокой неуверенности вследствие национал-социализма и войны так охотно и так много на ссылались на ценности. И чем яснее становится его центральный тезис, тем больше дополнительных вопросов возникает у читателя. На каком уровне аргументации, собственно, мыслит Шмитт? Идет ли речь о политической философии, об общей этике или о конституционном праве и юрисдикции конституционных судов? Сам Шмитт намекает на ответ, когда говорит «о размышлениях юриста о философии ценностей». […] Его текст с самого начала выбирает сложное промежуточное положение между философией и юриспруденцией. Автор хочет сказать что-то философам и юристам, но при этом, однако, рискует разочаровать и тех и других». (Из послесловия Кристофа Шёнбергера)

Замечание переводчика. Немецкое слово «Wert», постоянно используемое автором, означат одновременно и «ценность», и «стоимость».

С О Д Е Р Ж А Н И Е

Редакторская заметка (Герд Гислер)

Введение.

Тирания ценностей. Размышления юриста о философии ценностей.

Ценности как опасность для права. Карл Шмитт и Республика Карлсруэ (послесловие Кристофа Шёнбергера)

Редакторская заметка

«Тирания ценностей» Карла Шмитта была впервые опубликована в 1960 году в форме частного издания тиражом 200 экземпляров, без указания издательства, только с отметкой типографии W. Kohlhammer GmbH, Stuttgart 1960.

(Частное издание – издание по заказу конкретного лица очень малым тиражом, нечто аналогичное нашему «самиздату», однако обычно его печатают частным образом не по цензурным соображениям, а лишь потому, что оно изначально предназначается не для широкой продажи, а только для небольшого круга читателей – прим. перев.)

Первое переработанное и дополненное издание, которое помимо текста частного издания содержит введение и семь пронумерованных римскими цифрами частей, вышло в сборнике «Секуляризация и утопия. Эбрахские исследования. К шестидесятипятилетию со дня рождения Эрнста Форстхоффа», W. Kohlhammer, Stuttgart/Berlin/Köln/Mainz, 1967, стр. 37-62.

Второе издание, которое содержало текст первого издания, появилось в сборнике «Карл Шмитт, Эберхард Юнгель, Зепп Шельц. Тирания ценностей», вышедшем под редакцией Зеппа Шельца в издательстве Lutherisches Verlagshaus, Гамбург 1979, стр. 9-41.

Нынешнее третье издание содержит текст первого издания, из второго издания в него были включены немногочисленные исправления, которые автор внес в свой авторский экземпляр, сохранившийся в наследии Карла Шмитта, земельный архив земли Северный Рейн-Вестфалия, отделение Рейнланд, опись RW 65-29124. Имеющиеся в том же экземпляре комментарии автора, не являющиеся исправлениями текста, в это издание не были включены.

В том месте, где Карл Шмитт упоминает о широком распространении частного издания, он имеет в виду статью Карла Лёвита «Макс Вебер и Карл Шмитт» в газете «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг» от 27.6.1964 (рубрика «Картины и времена»), в которой в виде длинной цитаты приводятся последние семь строк абзаца на стр. 39/40 о борьбе ценностей, включенные в полемическую дискуссию Лёвита и Шмитта.

Редакторские дополнения вставлены в [прямоугольные] скобки.

Герд Гислер

Введение

Опубликованные здесь размышления юриста относятся к дискуссии о «Добродетели и ценности в учении о государстве», которая состоялась в связи с докладом профессора Эрнста Форстоффа в Эбрахе 23 октября 1959 года. Форстхофф указывал на то, что у добродетели еще было свое место в учении о государстве абсолютного монарха, тогда как система легальности буржуазного правового государства больше не знает, как ей поступать с таким словом и таким понятием как добродетель.

В качестве своего рода замены добродетели предлагается ценность. Еще до Первой мировой войны произошла попытка «реабилитации добродетелей» в философии ценностей (Макс Шелер в 1913 году). После Первой мировой войны понятия и идеи философии ценностей проникли в учение о государстве и конституции Веймарской конституции (1919-1933) и стремились истолковывать конституцию и ее основные права как систему ценностей. Практическое правосудие тогда еще воздерживалось от этого. Только после 1949 года, после Второй мировой войны немецкие суды стали широкомасштабно обосновывать свои решения понятиями философии ценностей.

В практическом отношении речь при этом идет о вполне целенаправленном ином истолковании основных прав граждан, об их так называемом воздействии на третьих лиц и непосредственном гражданско-правовом действии, и об имеющем большие последствия толковании слова «социальный» в ст. 20, 28 Боннского Основного закона от 23 мая 1949 года. Проблема исполнения конституции в правовом государстве встала со всей своей важностью. Форстхофф представил свою позицию в нескольких докладах и статьях, которые теперь вышли собранными в книге «Правовое государство в трансформации. Статьи о конституции 1950-1964 годов». Он окончательно сформулировал суть дела простой и ясной фразой: «У ценности есть своя собственная логика».

I.

Суды Федеративной Республики Германии при истолковании Боннского Основного закона без больших сомнений доверились логике ценностей. Это еще не значит, что логика ценностей у нас получила силу права и закона, когда она на пути через «обязательное искусство сословия», а именно юриспруденцию наивысших немецких судов, превратилась в немецкий вариант judge-made law («закон, сделанный судьей», т.е. прецедентное право – прим. перев.). Западногерманский законодатель, во всяком случае, в этом отношении еще воздерживается. Но находящемуся на государственной службе судье, напротив, необходимо объективное обоснование для его приговоров и решений, и сегодня свои услуги в этом ему предлагают самые разнообразные философии ценностей. Вопрос состоит в том, насколько такое разнообразие способно предоставить желанные, убедительные для всех, объективные обоснования. Вероятно, кто-то из федеральных судей ощущает себя пионером определенной ценности; все же, и у него, возможно, были бы сомнения относительно того, что он действует как пионер сил, властей, целей и интересов, которые появляются у него с некоей визой философии ценностей. Однако он ни в коем случае не может отмахнуться от вопроса о собственной логике ценностей как от спора о словах. Как практически наблюдающий юрист он скоро убедится на опыте, что в решающий момент самые сильные противоречия окончательно разрешаются в форме спора о словах. Как рассуждающий теоретически юрист он понимает различие правовой силы, правового блага и правовой ценности и не отмахивается от этого различия как от незначительного нюансирования. Как знакомый с историей права юрист он знает, что собственность сначала была только вещью (res mea est), потом стала вещным «правом на вещь» и теперь должна превратиться в чистую ценность.

Также законодатель, нормы которого, как правило, должны устанавливать предсказуемые границы для простора свободной логики ценностей, может в своем официальном языке стать жертвой словаря одной из многих философий ценностей. Так, например, обоснование проекта «Закона о новом урегулировании гражданско-правовой защиты личности и достоинства» дословно начинается с такой фразы:

«В свободной демократии достоинство человека является наивысшей ценностью. Оно неприкосновенно». Но она, ценность, остается открытой.

Вероятно, в такой манере говорить проявляется нечто очень простое и актуальное: множественное, т.е. чрезмерно плюралистическое, интегрирующееся из многочисленных гетерогенных групп общество должно превратить адекватную ему публичность в полигон для демонстраций логики ценностей. Групповые интересы тогда выступают как ценности, превращая важные правовые категории в значения какой-либо адекватной им системы ценностей. Превращение в ценность (стоимость), «применение» (пользование ценностью), делает несоизмеримое соизмеримым. Совершенно несвязанные друг с другом блага, цели, идеалы и интересы, например, христианских церквей, социалистических профсоюзов, союзов фермеров, врачей, жертв, инвалидов и изгнанных, многодетных семей и т.д. и т.п. становятся вследствие этого сравнимыми и способными к компромиссу, так что при распределении общественного продукта можно рассчитать квоту. В этом есть хороший смысл до тех пор, пока люди все еще осознают специфические особенности понятия ценности и ищут конкретный смысл этого понятия т