«Этика Аристотеля»

КРАТКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОЙ ЭТИКИ ДО АРИСТОТЕЛЯ

Социальные предпосылки этики. Этика как относительно самостоятельная область философского знания зарождается в классовую эпоху. Ее возникновение включено в общий процесс отделения духовного производства от материального, в частности, оно непосредственно связано с обособлением морали в качестве формы общественного сознания.

Частнособственническая практика действует на нравственные отношения в обществе разрушающе, она разъединяет людей, приводит в действие низменные мотивы, прежде всего стремление к богатству и властолюбие. В этих условиях возникающее моральное сознание не просто приобретает относительную самостоятельность по отношению к фактическим нравам, оно вместе с тем эмансипируется, гордо отворачивается от них, начинает воображать, будто оно «может действительно представлять себе что-нибудь, не представляя себе чего-нибудь действительного»1. Моральное сознание предстает как совокупность таких истин, которые призваны внести упорядоченность в хаос реальных нравственных отношений. Нравственная жизнь как бы удваивается, предстает как антитеза, противоположность должного и сущего. При этом должное тождественно добру, сущее — злу.

Появление морали в качестве обособившейся и воспарившей над миром формы сознания имело ряд оснований. Переход от первобытности к классовой цивилизации знаменовал собой принципиальное расширение нравственного горизонта. Освобождение общественных отношений от кровнородственной формы открывало перспективу единения всего человечества, хотя, правда, и весьма далекую. Эмансипация морали от мира в виде всеобщих норм долженствования отчасти выражала эту новую перспективу. Кроме того, абстрактно-всеобщие нормы морали были неадекватным, мистифицированным воплощением социально сплачивающей сущности морали, своеобразным способом сохранения той моральности, которая была утрачена в самой действительности. Ценностям морального сознания всегда был присущ определенный общечеловеческий аспект. Однако решающая причина мистификации морального сознания — это потребность господствующего класса навязать свою идеологию ценностно саморазорванному обществу. В форме морального долженствования, которое противостоит живой практике межчеловеческих отношений, господствующий класс идеализирует условия своего существования, «выдвигает их в качестве жизненной нормы, отчасти как прикрашивание или осознание своего господства, отчасти же как моральное средство этого господства» 2.

Обоснование необходимости следования господствующим в обществе моральным нормам — таково основное назначение появляющейся этики. Конечно, эта причина не была единственной, определенную роль играли также познавательные стимулы. Теоретические потребности философии — и не только стремление к полноте охвата действительности, но прежде всего решение основополагающей для нее проблемы человека в мире — требовали изучения бытия в его нравственном аспекте. Это подтверждается всем ходом истории философии, где различие типов философского мышления, исходных гносеологических (теоретико-познавательных) установок в значительной мере оказывалось существенно связанным с различиями в подходах к осмыслению морали. Кроме того, сама логика движения человеческого познания, необходимость критического преодоления мифологического мышления предполагали и требовали рационально-научного осмысления ценностного отношения к миру, которое играло в мифологии ключевую роль. Другим важным источником обращения к научному обоснованию и доказательно-аргументированному рассмотрению морали были потребности самого морального размышления, которое органически сопутствует нравственному поведению, в особенности в сложных, конфликтных, кризисных ситуациях. Ведь нравственность — это не только определенные нравы, реальные формы общественной связи между людьми, но также словесно формулируемые нормы поведения и размышления над ними. В этом смысле Кант был прав, говоря, что «в практическом обыденном разуме, если он развивает свою культуру, незаметно возникает диалектика, которая заставляет искать его помощи в философии точно так же, как это происходит с разумом в его теоретическом применении»3.

Однако среди всей совокупности факторов, детерминировавших (обусловивших) появление этики, решающим является все же удвоение нравственной жизни и потребность обоснования морали господствующего класса в качестве общезначимой основы моральной жизни общества. Как составной элемент классовой идеологии этика призвана доказать «истинность», безусловность господствующих в обществе моральных норм, изучить пути и механизмы, способные придать им действенность. В условиях, когда люди фактически делают не то, что они должны были бы делать с точки зрения освященных моралью всеобщих интересов, эти последние для своего подкрепления крайне нуждаются в авторитете разума, силе духовного внушения. Этика пытается найти выход из безвыходного положения, обосновать возможность и необходимость морального синтеза ценностно расколотого общества. На ее долю выпала исключительно противоречивая роль — быть разумом неразумного мира.

Было бы неправильно видеть в домарксистской этике сплошную апологетику (оправдание) интересов господствующих классов, орудие духовного закабаления народных масс. В ней наблюдается также очень сильная социально-критическая струя. Перипетии политической истории, прежде всего революционные эпохи ломки устоявшихся форм жизни и надстроечных механизмов, стимулировали возможность анализа моральной действительности с точки зрения прогрессивных социальных сил, рассмотрение нравственности в качестве конкретного свойства конкретных людей. Домарксистская этика, будучи идеологическим феноменом, предстает также как относительно самостоятельная область знания со своей особой историей развития.

Предэтика: Гомер, Гесиод, Семь мудрецов. Рассмотрение реального процесса зарождения этики в западноевропейском культурном регионе подтверждает высказанную мысль о том, что здесь решающую роль сыграло вычленение морали в качестве особой формы общественной идеологии. На примере поэм Гомера, Гесиода, изречений Семи мудрецов4, творений первых философов можно видеть, как зарождение и развитие этического мышления идут параллельно с появлением абстрактных моральных норм, конфронтирующих с реальным поведением индивидов.

В поэмах Гомера, отражающих высшую, уже подвергающуюся социальному расслоению стадию первобытного общества, наблюдается такое противоречие. С одной стороны, герои Гомера в высшей степени моральны, они выражают коллективистское начало, принадлежат своему племени, народу, и борьба за его благо является конкретным смыслом их жизнедеятельности. С другой стороны, в «Илиаде» и «Одиссее» мы не находим сколько-нибудь строгого, вербально (словесно) оформленного морального кодекса, общих заповедей, соблюдение которых считалось бы критерием моральности. Даже любовь к родине, эта действительная ценностная основа поведения Ахилла, Гектора и других эпических героев, крайне редко выставляется в качестве сознательного мотива. Своеобразие воспроизводимой Гомером моральной ситуации состоит в том, что есть моральные индивиды (эпические герои), но нет сформулированных общеобязательных моральных норм. Герои моральны сами по себе, в силу своих непосредственных общественных связей; они не знают добра и зла в их абстрактно-непререкаемой противоположности. К примеру, они беззаветно мужественные люди, но мужество еще не является моральной добродетелью, это просто выражение естественных свойств человека: физической силы, могучего телосложения.

Переплетение, совпадение общего с единичным, индивидуализированность коллективных целей и коллективная сущность индивидуальной воли составляют своеобразие морального бытия гомеровских героев. Классовое расслоение в нем едва намечается. Поэмы Гомера лишены назидательно-этического начала, а моральная терминология находится в зачаточном состоянии 5: выражения, обозначающие положительные и отрицательные качества человеческой личности, а также общие моральные понятия немногочисленны, они имеют второстепенное значение, не входят в идеал человека; термины, которые в последующем развитии приобрели собственно моральное значение (добродетель, благо и др.), даны в органической слитности с понятиями, описывающими красоту, физическую силу, обычаи, естественное развертывание самой действительности; преобладают порицающие, негативные термины.