«Беседа, нареченная двое, о том, что блаженным быть легко»

БЕСеДА, НАРЕЧЕННАЯ ДВОЕ, О ТОМ, ЧТО БЛАЖЕННЫМ БЫТЬ ЛЕГКО

/ 1/411 /

Персоны: Михаил, Даніил, Израил, Фарра, Наеман

Фарра. О Наеман! Наеман! Утешь мене, друг мой...

Наеман. Кто тебе перепугал, брате Фарра? Дерзай! Мир тебе! Не бойся! Конечно, ты сидел в соньмище оных: «Гроб отверст — гортань их...»

Фарра. Те-то сирены наполнили мой слух и сердце жалостным и смущенным пеніем. / 1/412 /

Михаил. Для чего ж ты себе ушей не закупорил воском так, как древній Уликс?

Фарра. Тайна сія мне неизвестна. А знаю, что они мне напели много чудес, обезкураживших сердце мое. Не чудо ли сіе? Есть-де во Европе некій пророк, святый Іеремій. Он нашел от трав сок, обновляющій ему и друзям его младость, яко орлюю юность. Выслушайте второе чудо. Некій доктор медыцыны питался хлебом точію и водою и жил без всяких болезней лет 300. На вот и третее! Некий калмык имеет столь быстрыя очи, что яснее и далее видит, нежели кая-либо зрительна трубка. Вот чем мене пленили сладкогласны сирины! А мои очи день от дня слабеют. Не чаю прожить ни 20 лет. Кто же мне и кая страна обновит юность? Век мой скончавается...

Михаил. О Фарра! Не тужи, друг мой. Мы замажем уши твои воском, медом и сотом: вечностью. С нами бог, разумейте, о невежи! И совет / 2/421 / ваш и слово разорится, яко с нами бог. Услышите господа сил, того освятите. «Той будет тебе во освященіе, аще будеши уповая на него». А иначе вся ваша крепость, о языцы осязающіе, языцы неверующіе, будет вам камень претыканія, и камень паденія, и падеж сокрушенія. «И сокрушатся, и приближатся, и яты будут человецы в твердыне своей суще». О друг мой Израилю! Блаженны есмы, яко богу угодная нам разумна суть.

Израиль. Взглянь на мене, Фарра. Почто ты пленился лестным твоих си́ринов пеніем? Вот влекут тебе на камень претыканія и паденія. Почто, забыв господа, святиш тое, что несть святое? «Той будет тебе во освященіе, аще будеши уповая на него». Друзья Іереміины состареют, паки безболезніе докторово прервется, а очи калмыковы потемнеют. «Терпящіи же господа обновлят крепость, окрылатеют, аки орлы, потекут и не утрудятся, пойдут и не взалчут». / 2/422 /

Даніил. Слушай, Фарра! Разумееш ли, что значит освятить?

Фарра. Ей-ей, не разумею! Научи мене! \264\

Даніил. Освятить значит основать и утвердить. Святое же значит незыблемое, неподвижное... Когда Исаіа вопіет: «Господа сил, того освятите», тогда значит, что он един есть свят, сиречь камень тверд, чтоб безопасно основать нам нашего щастія храмину, а не дерзали бы мы святить ни одной твари, яко клятву и песок. «Всяка плоть — сено». Глагол же божій, сиречь основаніе, сила и дух — пребывает вовеки. Адамант сам собою тверд есть, а мы, только почитая его таковым, делаем твердым. И сіе-то есть: «будет тебе во освященіе, аще будеши уповая на него». Сиречь: освятит тебе и утвердит щастія твой домик вечно и неподвижно, если, минув дрянь, весь песок и сено почтеш единаго / 3/431 / его святым и твердым.

Фарра. Ай, друг мой Даніил! Не худо ты судил.

Даніил. Плюнь же, голубчик мой, на Веремееву юность, на докторово тристалетіе и на калмыцкія глаза. Истинная дружба, правдивое щастье и прямая юность никогда не обветшает. Ах, все то не наше, что нас оставляет. Пускай будет при нас, поколь оставит нас. Но да знаем, что все сіе неверный нам друг. Один умирает в 30, а другой в 300 лет. Если умирать есть нещастье, так оба бедны. Не вели́ка в том отрада тюремнику, что иных в три часа, а его в 30 день вытащат на ешафот. Кое же то мне и здравіе, коему концем слабость? Кая то мне младость, раждающая мне старость? Ах! Не называй сладостью, если раждает горесть. Не делай долготою ничего, что прекращается. Не именуй щастіем ничего, что опровергается. От плодов и от конца его суди всякое дело. / 3/432 / Не люблю жизни, печатлеемыя смертью, и сама она есть смерть. Конец делам, будь судія!

Не то орел, что летает,

Но то, что легко седает.

Не то око, что яснеет,

Но то, что не отемнеет.

Вот тебе прямое око, как написано о друге божіем: «Не отемнесте очи его, ни истлеста устне его».