«Джемайма»

Вам может показаться, что мы — странная троица. И вы окажетесь правы. Продавец-итальянец из магазина деликатесов в конце улицы был поражен, когда узнал, что мы — соседки. Две красотки, с которыми он флиртует вовсю, и угрюмая толстая девушка, которая, наверное, напоминает ему мать, всегда одетую в черное.

Но мистер Галацци не прав. Я не угрюмая. Может, иногда чувствую себя несчастной. Но те, кто подружится со мной, увидят под слоями жира золотое сердце. Я люблю пошутить, если у меня хорошее настроение. Но никого это не интересует, все обращают внимание только на внешность.

Я стою на кухне и кладу три чайных пакетика в три огромные чайные кружки. Наливаю воду, добавляю обезжиренное молоко и по привычке кладу себе две ложки с горкой заменителя сахара. Молодец, хвалю себя, молодец, что не положила сахар. Сахар, мой заклятый враг, зловеще притаился в шкафчике над чайником.

Я несу чай в гостиную. Софи и Лиза наперебой благодарят меня, но даже не думают поднять ленивые задницы с дивана. Мне некуда сесть. Ничего не остается, как топтаться в дверях, сжимая обжигающе горячую кружку. Скорей бы в свою комнату!

— Как прошел день? — решаюсь спросить я.

Девочки уставились в телевизор — смотрят американскую комедию. У всех актеров идеальные фигуры, идеальные белые зубы.

— Хм? — бормочет Софи, не отрывая глаз от экрана.

Я потягиваю чай.

— Мы влюблены, — отвечает Лиза. Впервые за вечер она удостаивает меня взглядом. — У нас потрясающий новый клиент.

Софи заинтересовалась нашим разговором. Я сажусь на пол, неуклюже скрестив ноги. Снова я выслушиваю их дурацкие переживания.

— Честно, Пышечка, он настоящий красавец. Вот только мы не знаем, какая из нас ему понравилась.

Софи злобно смотрит на Лизу. Та широко улыбается в ответ.

— Значит, ему точно понравилась одна из вас? — спрашиваю я. Глупый вопрос: разве такие очаровательные девушки могут не понравиться с первого взгляда?

— О да, — отвечает Лиза. — После совещания он долго стоял в приемной и болтал с нами.

— По-моему, он болтал с Лизой, — говорит Софи.

— Нет, — возражает Лиза. — Не глупи, дорогая. Он только на тебя и смотрел.

I Она лжет, это же очевидно. Естественно, он был очарован ее пухлыми губами и небрежно ниспадающими локонами.

— Он пригласил тебя на свидание? — спрашиваю я. Как бы мне хотелось, чтобы прекрасный незнакомец вдруг подошел к моему столу и стал болтать со мной! Хоть разочек. Чтобы посмотреть, что это такое.

— Нет, — уныло отвечает Лиза. — Но он спросил, работаем ли мы на следующей неделе. У него деловая встреча.

— Мы думаем, что надеть, когда он придет, — говорит Софи и поворачивается к Лизе. — Может, красный костюм?

— Я пошла наверх, — говорю я.

Они перестали замечать меня. С трудом поднимаюсь на ноги и бочком протискиваюсь в дверь. Я им больше не нужна: хватит с меня вежливого приветствия. Когда они решают, что надеть, никогда не спрашивают меня: разве я разбираюсь в одежде? По их мнению, нет.

Я медленно карабкаюсь вверх по лестнице, останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Захожу в спальню, ложусь в кровать, уставившись в потолок, пока дыхание не приходит в норму.

Я лежу и фантазирую. Что бы я надела, будь я стройной?

Для начала сделала бы суперстильную лохматую, стрижку и, если бы хватило смелости, даже высветлила несколько прядей спереди.

Я бы все время носила солнечные очки, иногда большие, в роговой оправе, как у голливудских звезд, а на каждый день — модные, аккуратные маленькие круглые очки. В них бы выглядела изысканно и роскошно.

Я бы носила узкие брюки кремового цвета, короткие топики с лайкрой, открывающие плоский загорелый живот. Даже в халате я бы выглядела неотразимо. Видите мой старый белый халат, который висит на двери? Огромный, необъятный. Вообще-то, это мужской халат. Мне нравится заворачиваться в него, мне так удобно. Я пытаюсь не замечать, что похожа на воздушный шар на ножках.

Но когда я похудею, халат не выброшу. Пусть мое| новое натренированное тело утопает в его складках. Рукава будут свисать, закрывая руки, я буду выглядеть тоненькой и хрупкой.

Даже рано утром я буду само совершенство, без косметики, со спутанными волосами. Я представляю, как встречу мужчину своей мечты, свернусь калачиком в кресле, запахнув халат. Он посмотрит на мои длинные, стройные ноги, худощавые колени и, естественно, влюбится без памяти.

Помечтав немного, вспоминаю про журнал. Достаю его из сумочки и опять начинаю изучать фотографии. Потом беру из ящичка ножницы и делаю новые вырезки для своей коллекции.

Когда я кладу ножницы обратно, замечаю в глубине ящика пачку печенья. Боже мой! Я совсем о ней забыла, я вообще забыла, что дома есть еда.

Нет. Мне нельзя. Я должна быть хорошей. Но лучше съесть печенье сейчас, чтобы оно исчезло и в доме больше не осталось вредной еды. Лучше съесть всю пачку разом, чем есть по одному всю неделю. Тогда завтра ничего не останется, и я смогу заново начать диету. Диету, которая обязательно подействует. И поможет осуществить все мои мечты.

Да, я съем всю пачку сейчас, а завтра сяду на диету.

Вот так Джемайма Джонс проводит каждый вечер. Сидит на кровати в крошечной комнатушке, разглядывает модные журналы и жует шоколадное печенье — одно за другим.

Глава 2

Выключите солнце! Оно светит мне прямо в глаза. Ворчу и переворачиваюсь на другой бок. Я не могу встать, в постели так тепло, так уютно. Полежу еще несколько минут, пока по будильнику не включится радио и не раздастся жизнерадостная поп-музыка. Как же я не хочу вообще вставать с постели. Смотри-ка, Джемайма, когда ты переворачиваешься на спину, твой живот становится почти плоским, жира совсем не видно. Груди расползаются в стороны, и в середине образуется огромное плоское пространство.

Джемайма лежит в постели и потирает живот — с отвращением, но и с удовольствием. Есть что-то невообразимо успокаивающее в глыбе ее тела. Но потом она перекатывается на бок и пытается не думать о том, что под тяжестью ее живота продавливается матрас. Она плотно подтыкает под себя одеяло и мечтает никогда не вставать с кровати.

Но сегодня надо идти на курсы. Сегодня тот самый день, когда она, по выражению главного редактора, «включится в сеть». Она с нетерпением ждет этого момента. Ее мозг, большой и активный, постоянно жаждет новой информации. Ей особенно приятно, потому что в ее жизни наконец-то произойдет что-то новое.

Ведь с понедельника до пятницы жизнь Джемаймы удивительно однообразна: она просыпается в 8.45, лежит в постели и ждет, пока Софи и Лиза не уйдут на работу. Ровно в девять хлопает дверь, стучат каблучки по дорожке. Только тогда она вылезает из постели. Она избегает смотреть в зеркало в ванной — зеркало в полный рост. Не хочет видеть себя во всей красе. Набирает ванну, наливая побольше пены, чтобы спрятаться в ней.

Пока ванна наполняется водой, идет на кухню и насыпает тарелку хлопьев. Полезных, диетических хлопьев. Только порция такая большая, что хлопья чуть не через край пересыпаются.

Джемайма поспешно глотает завтрак и идет наверх, в ванную. Потом возвращается в спальню и одевается. Только одевшись полностью, она решается посмотреть в зеркало. Ей нравится то, что она видит. Нравятся умные зеленые глаза, которые она слегка подчеркивает карандашом и тушью.

Нравятся полные, чувственные губы, только они исчезают в складках круглого лица. Она подкрашивает их светло-розовой помадой. Ей нравятся блестящие волосы. Она расчесывает их, пока они не электризуются. Гордо осматривает свое отражение: надувает губы, убирает щеки, высоко вытягивает шею. Так высоко, что ее подбородки почти исчезают.

Я могла бы стать красавицей, говорит она себе каждое утро. Если бы я похудела, я была бы красавицей. Она смотрит в зеркало и принимает твердое решение: сегодня начало новой жизни, с сегодняшнего дня она садится на диету.

И что же случается потом, Джемайма?

Ровно в 9.25 ты выходишь из дома и спешишь на автобус. Ты полна энергии и готовности к положительным начинаниям. Ты уже предвкушаешь начало новой жизни.

На автобусной остановке рядом с тобой стоят люди, которых ты встречаешь ежедневно. Но ты молчишь, и они не здороваются с тобой.

Ты садишься в уголке одна. Ты не помещаешься на сиденье. Если кто-то садится рядом, ты задерживаешь дыхание, втягиваешь бедра и, сдерживая обиду, ощущаешь на себе насмешливые взгляды. Ты молишь бога, чтобы этого не произошло.

Выходишь на углу Килберн Хай-Роуд — отсюда недалеко до офиса. И каждое утро, когда проходишь мимо обувного магазина с уродливыми туфлями в витрине, твои ноздри улавливают знакомый запах.