«Эксперимент. Реальность или Отражение»

Эксперимент. Реальность или Отражение

Мэй Кин

Улыбнувшись своему отражению в зеркале, довольствуясь проделанной работой по смене имиджа, я прощаюсь с продавщицей небольшого антикварного магазинчика и направляюсь в сторону выхода. При этом мельком замечаю, как женщина скрывается в подсобке. Кажется ей привезли те самые — старые, доисторические пластинки, которые стоят уйму денег.

В этот момент на телефон приходит смс-ка. Удерживая пакеты, стараюсь залезть в задний карман джинсов, попутно толкая дверь ногой, чтобы наконец выбраться из душного помещения. Правда, когда раздаётся какой-то грохот, сопровождающийся далеко нецензурной лексикой, я всё-таки прекращаю свои манипуляции и перевожу взгляд туда, откуда доносились звуки.

Тут-то меня и прошибает осознанием.

— О-о-о, нет, нет, нет… — Я воровато оглядываюсь по сторонам, и уверившись в том, что улица совершено безлюдна, снова перевожу взгляд на свою случайную жертву, закусывая губу.

Надеюсь я его не убила…

— Эй, парень… Парень! — Я едва хлопаю его по щекам, но он совершенно не реагирует, продолжая играть в спящую красавицу. Правда у той была вполне себе мягкая кровать. У этого же асфальт.

Как бы не простудился…

«Летом?!» — усмехается внутренний голос, на что я тут же мысленно ворчу:

«Конец лета!»

Снова оглядываюсь по сторонам, чувствуя себя по меньшей мере воришкой. Хотя какой там? Здесь статья уже набежала больше, чем счётчики у тех же таксистов!

Страх того, что меня вот-вот застукают рядом с бездыханным телом — липкими щупальцами сдавливает горло, заставляя прерывисто задышать. По венам разливается адреналин. Сердце тем временем безвольно ухает в пятки под вопли внутреннего голоса, который так своевременно вопит: «Идиотка! Ты убила его! Убила!»

И, знаете, хоть бы раз в подобных случаях он заткнулся!..

В который раз, уверившись в том, что поблизости нет людей — потенциальных свидетелей моей оплошности, падаю на колени и, сдув, выбившуюся прядь со лба, осторожно прикладываю два пальца к его шеи, пытаясь нащупать пульс. Но то ли я такая неумеха, то ли в школе вместо того, чтобы слушать учителя с его бесконечным потоком заумных слов — слишком вдумчиво витала в облаках, — я не чувствую его!

Я не чувствую его чертов пульс!

— Эй! — Я едва заметно бью его по груди, а затем теряю самообладание, поддавшись панике. — Не вздумай умирать! Эй! Слышишь? По крайне мере не тогда, когда рядом я! Господи-и-и…

Тяжело вздыхаю и тут же произношу, разговаривая сама с собой:

— Мама меня убьёт. Определённо точно — убьёт… А, если ещё узнает и папа, то… — резко остановившись на полуслове, мотаю головой, не желая представлять, что будет дальше. Поскольку и без того знаю возможный исход.

Их родную кровинушку, единственную и неповторимую дочурку могут засадить за решётку, лишив дальнейших перспектив! Лиши вообще — всего!

Ну уж нет!

Увидев подобный исход, я снова бью своими маленькими кулачками парня в области сердца. Только на этот раз куда интенсивнее и сильнее. Ну, знаете, как это частенько делают в фильмах, когда душа пациента вот-вот выпорхнет из тела и улетит, а совестливый, упрямый врач не дает ей такой возможности, всеми силами пытаясь вытащить человека с того света?..

Так вот — всё бы ничего. Техника у меня, что надо. Не зря же я киноман. Знаний, вроде как, тоже хватает.

Это ни капельки не помогает! Что подталкивает меня к такому выводу, как: «Шарлатаны!» А ведь я им верила!

Правильно всё-таки Лика говорит: «Фильмы — сплошная постановка, без должного уважения к наивным зрителям!»

В голове проносится миллион мыслей того, что делать в данной ситуации. И, надо признать, две из них, в какой-то момент мне действительно приходятся по душе.

Первая — оставить парнишку и просто смыться. Камер нет, свидетелей тоже. Значит и как такового состава преступления — нет!

Правда лишь в том случае, если сумею обуздать собственную совесть, засунув её в чулан с бесконечным множеством замков. Что в принципе мало вероятно. Поскольку эта зараза всегда находит какую-нибудь щель, стоит лишь моим мыслям выйти за рамки разумного.

Вторая — оттащить его тело и бросить в реку. Или же на худой конец — в мусорный бак. Я видела — в фильмах частенько так поступают. Правда долго думать над решением этой дилеммы не приходится. Поскольку второе — выполнить не позволяет чувство сострадания. А первое — наличие чёртовой совести, которая у меня имеется. И имеется, я бы даже сказала, с избытком!

В детстве, когда мой взбалмошный братец разбил вазу и попросил его не выдавать, я не выдержала и в конце концов призналась родителям. А всё потому, что эта моралистка — она же совесть — грызла меня изнутри все те дни, что я молчала, как партизан!

Кира тогда, конечно, наказали. И не из-за разбитой вазы. Нет. А из-за самого факта лжи… Но я ведь старалась! Правда не так долго и усиленно, как от меня того требовали, но… Я пыталась!

В общем, оба варианта попадают в категорию непригодности. Поэтому несколько секунд подумав, я делаю то, чему нас учили ещё когда-то в школе на уроках ОБЖ.

Искусственное дыхание!

Уж не знаю, поможет ли ему, но попытка не пытка! По крайне мере я надеюсь, что правильно запомнила как это делается и мои дальнейшие действия не ухудшат и без того шаткое положение. Зато совесть будет относительно спокойна.

В конце то концов — я же попытаюсь!

Откидываю длинные волосы за спину, а затем склоняюсь над парнем. Его лицо так близко, что я без труда могу разглядеть идеальные длинные ресницы, о которых надо сказать мечтает добрая половина всех женщин. К тому же, мордашка у моей жертвы на удивление привлекательная. Прямо-таки принц Эрик.

Усмехаюсь, поддавшись своему воображению, когда внутренний голос насмешливо выдаёт:

«А ты у нас Ариэль что ли?»

Порой мне кажется, что внутренний голос человека — не что иное, как вторая личность, запертая в тени. А так ведь и до шизофрении недалеко! Иногда она и вовсе похожа на сверчка Джимми, вечно зудящего о правильности поступков и принятых решений.

Так вот, у кого-то он стоит на приглушённом режиме, а у кого-то с рождения всё наперекосяк и этот режим безвозвратно поломан! Прямо-таки, как радио, которое ломается и тебе никак не удаётся его заткнуть! Но кто думает о подобных вещах?.. Разве, что — я? Немного чудаковатая, вечно любознательная Алиса…

Тряхнув головой, снова сосредотачиваюсь на реальности, собираясь с мыслями. После чего приподнимаю его подбородок, чувствуя, как при этом дрожат собственные пальцы. Осторожно зажимаю незнакомцу нос, делаю обычный вдох, чтобы после — вдохнуть в него пламя жизни. Однако в этот момент его глаза резко открываются.

В испуге отскакиваю в сторону и заваливаюсь на пятую точку, громко выругавшись и разве, что не перекрестившись.

— Вот, чёрт!

Потираю ушибленное место, пару раз моргаю, сглатывая. А затем наконец перевожу взгляд на парня. И знаете, что? Его лицо выглядит не менее ошарашенным, чем моё!

Восстал, так восстал!

Ещё бы чуть-чуть и откачивать бы пришлось меня!..

— Т-ты… — Он хмурится, глядя в упор на меня, а затем едва касается затылка и морщится.

Так. С речью вроде порядок, если не считать некоторой заминки. Что впрочем не так важно. Шок у парня, как никак.

— Очухался, — облегчённо выдыхаю, снова откинув волосы назад. Правда тут же подползаю к нему ближе и для достоверности дергаю за щеку. Лёгонько так, но ощутимо.

Не подумайте. Просто мало ли… Глюки на фоне нервного потрясения или же какой-нибудь астрал. Хотя от удара дверью — ещё никто не умирал. Ну-у-у…наверное. Я так думаю.

Всё это время незнакомец смотрит на меня с полнейшим недоумением. В какой-то момент в его глазах даже читается что-то сродни: «Я всё ещё сплю?» Однако стоит дёрнуть его за щеку — глаза незнакомца округляются по новой, и он, как припадочный, дёргается в сторону. Затем спешно поднимается, словно за ним бежит свора собак.

Я усмехаюсь, не в силах выдержать это выражение лица, как у загнанного зверька, которого положили в клетку к самке. Так сказать, для дальнейшего продолжения рода, но совершенно без дальнейшего согласия.

— Какого черта?.. Ты открыла дверь с ноги? Или у меня после вчерашнего начались галлюцинации? — произносит с нотками злости и недоумения после некоторого молчания, за время которого он, кажется, наконец осознает действительность, как и себя в ней.

— Эм-м-м…В общем-то, да, — виновато произношу я, но видя, как он усиленно моргает, словно пытается прогнать это наваждение, тут же произношу: — То есть — нет! Это…не галлюцинации…

С минуту он хмурится, глядя на меня исподлобья, а затем неожиданно спрашивает, едва скривившись, как от лимона, который его заставили съесть целиком:

— Ты вообще нормальная?

Хмурюсь, выражая свое недовольство от подобного вопроса. Ведь я всего лишь ударила его дверью, а не скинула с обрыва ради развлечения!

— Вполне. А вот ты — вопрос…

Он щурится, словно хищник, внимательно глядя на меня, а затем неожиданно произносит, пропустив мои слова мимо ушей.

— Значит чокнутая…

Едва покачивает головой — так, словно на него каждый день вешаются чокнутые фанатки или что-то вроде того. Я же опасливо щурюсь, подбираясь, словно кошка, готовящаяся к прыжку.

— Что ты сказал?.. Это я-то — чокнутая?