«Женщин обижать не рекомендуется»

Женщин обижать не рекомендуется

1. КУРИЦА С ТРЕМЯ НОГАМИ

Веет ветер лебединый,

Небо синее в крови.

Наступают годовщины

Первых дней твоей любви…

Почему люди совершают ошибки? Странно, но я иногда себе задаю такие вопросы вроде этого. Иногда становится жутко от того, что мы дружим не с теми, живём не с теми, влюбляемся не в тех. Нас тянет к людям, которые способны только брать, а не отдавать. Хотя, мы ведь все потребители.

М-да, философом меня сделала жизнь, а вот «прибабах» в мозг вселила чокнутая подружка, которая в моей жизни появилась не так уж давно. И это я говорю о Риме Пимановой, королеве неприятностей и любительнице приключений на задницу. Но сейчас не о ней. Есть в нашей жизни и такие люди, как она, которые окрыляют и заставляют взглянуть на мир с новой стороны. Для меня, девочки сиротки, он действительно, стал иным.

Мамы не стало, когда я была ещё совсем маленькой, так что и помнила я ее только по фотографиям, что покоятся в старом потрепанном альбоме, принадлежащем ее старшей сестре, которая меня, собственно, и вырастила. Папаша смылся, едва узнал о моем появлении на свет. Вера говорит, что не медлил он ни минуты. От этого я себя считала круглой сиротой, хотя тетя моя всегда грозно бурчала, что у меня, мол, есть она и нечего наговаривать.

Да, два сложных характера с трудом уживались в нашей двушке, но спасением были ее дежурства, да и моя учеба, на которую уходило очень много времени. Ещё с детства мне четко объяснили, что без образования мне в этой жизни делать нечего, так как на зарплату терапевта городской больницы много не пошикуешь. Отсюда и упорная борьба с гранитом науки, который поддавался мне с особым усилием. Но школу я закончила с золотой медалью, потом, воспользовавшись связями Веры, и тем, что пару лет до этого сама подрабатывала санитаркой под ее контролем, я поступила, как и мечтала на медицинский. Конечно, воспринято это было с неким скептицизмом, мол, с такой профессией только мужа богатого искать, так как жить на копейки молодой девушке будет очень сложно.

Я и не терялась. Мы быстренько сколотили группу, где кроме меня были ещё двое ребят с музыкальным образованием с моего курса, ну и пели по выходным по ресторанам, да на торжествах, типа небогатой свадьбы. Это уже на втором курсе я попала в руки к Риме, которая быстро нашла нам постоянную работу в «Березке». Лишняя копейка тоже не жгла карман. Тем более для студентки деньги были неплохие.

Именно в этот период тётка начала подыскивать мне кандидатов в мужья. «У моей знакомой на работе сын открыл собственный бизнес. Такой парень учтивый», «А ты знаешь, к нам на ужин заехала одна моя знакомая. Ну, не сидеть же ее племяннику внизу и ждать, вот я и пригласила». Я не знаю, откуда взялась такая навязчивая идея пристроить меня в хорошие руки, но терпела это я сначала сквозь зубы, а потом начала забавляться.

— Вы Саша, очень приятно! Мне тетя о Вас говорила! Давайте на чистоту, я кандидатов проверяю через постель, если удовлетворили, то, естественно, разрешу Вам за мной поухаживать. Знаете, люблю французскую кухню, особенно молекулярную. Значит, раза три-четыре съездим в столицу, чтобы отведать настоящего «фуа-гра», только потом будем говорит о браке. Ах, да, забыла! Я тут от одного такого кандидата подцепила заразу. Мало того, что бревном оказался, так ещё и с подарком. Но, ничего, обещаю, что все это лечится. Под венец я пойду совершенно здоровой.

И это были только слабые попытки отвадить всех "хороших мальчиков".

Без мужского внимания я не страдала никогда. Хотя, противоположный пол, завидев мою внешность, сразу накручивали себе стереотип, раз красивая, значит, стерва. А раз стерва, значит, будет сосать деньги. Ни того, и ни другого мне было не надо. С кем я была в более близких отношениях, прекрасно знали о том, что несмотря на свой оловянный характер, если уж принято сравнивать его с металлом, я всегда была очень общительна. И парня имела как-то. Но, ошиблась. Ошиблась как нормальный человек. Мною пользовались, хотя и боялись упустить лакомый кусочек. Но опять же, не о том. Пусть у него будет все хорошо! Послала, забыла. Слез не лила, пережила скреб кошек на душе, который длился недельку, и все! Паша в прошлом. Теперь уже к парням относилась с настороженностью и не подпускала ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Зато знакомых и друзей была куча, половина из которых пыталась залезть ко мне под юбку, другая считала, что девушка не по зубам, поэтому их устраивала роль друга. «Не умеешь любить, сиди и дружи!».

И не это самое страшное, опять же. Самое страшное начиналось в совершенно обычный вечер, тогда, когда я уже заканчивала последний курс института перед тем, как поступить в интернатуру, весной…

Не знаю, почему я люблю это время года. Наверное за этот особый запах, за этот особенный шарм, обновление. За то, что можно не прятаться от холода в помещениях, а просто включить любимую музыку в наушниках и бродить, наслаждаясь каждым мгновением жизни. Или забуриться на крышу нашего дома, где у меня есть излюбленный уголок, откуда можно видеть весь город и почитать, укутавшись в уютный плед. Только в моей библиотеке книги были лишь по одной теме, которые касались моей будущей работы. Ну, и ещё один томик стихов поэтов Серебряного века. Он под руку попадался очень редко, так что занималась я самообразованием.

Институт находился в областном центре, куда я каждый день добиралась на междугородней электричке, к вечеру назад таким же путем, или на автобусе. В общем, два часа в пути в оба направлении, где я успевала готовиться к занятиям, даже умудрялась делать рефераты.

До дома от станции было идти пешком двадцать минут, если использовать путь через дворы, выученный наизусть за столько прожитых здесь лет. Поэтому я включала музыку, и не торопясь прогуливалась исхоженными дорожками, таща за собой рюкзак с литературой. Зимой в это время обычно темно, а вот в мае, можно насладиться, разглядывая молодую листву, или вдыхая запах цветущих неподалеку черемухи и ранеток и сирени.

Пока я добралась до дома, уже смеркалось. По пути заглянула в магазин, чтобы купить молока и фруктов, посидела на лавочке в скверике неподалеку, лопая мороженное, чтобы не умереть с голоду, пока дойду до кухни.

Вера была на дежурстве, но по квартире разносился аппетитный запах приготовленного для меня ужина. Быстро скинула балетки, всунула ноги в домашние тапочки и направилась переодеваться в домашний костюм, чтобы уж наверняка чувствовать себя уютно.

В духовке в это время меня ждала трехногая курица с картошкой, ещё тепленькая. Ну, а что? Мне нужно тренироваться делать аккуратные швы. Из-за этого страдала бедная птица, которой мысленно я давала героя посмертно, как побывавшую в руках Франкенштейна. Но вкусить бедную птицу мне так и не удалось. От ее дегустации меня отвлёк дверной звонок.

Немного раздраженная, я посмотрела в глазок, чтобы определить, кому не сидится дома. На слабо освещенной площадке четко просматривался мужской силуэт со знакомыми чертами лица. Хм, чего Лешке Путейцеву здесь понадобилось? Как не впустить одноклассника?

Но едва я отворила дверь, в коридор кроме Путейцев ввалился ещё один мужик, поддерживающий моего старого приятеля в буквальном смысле. Выглядел Леша как-то уж слишком «Не очень». Не говоря ни слова, мужик захлопывает за собою дверь.

— Что за дела такие? — начинаю я возмущенно, но понимаю, что ситуация «задница», видя алеющее пятно на светлой рубашке одноклассника.

— Полиша, я подыхаю, — бормочет Путейцев и заваливается на своего спутника.

— Леший, Леший, — приводит тот его в чувства, хлопая по щеке ладошкой.

— Что с ним? — ору я.

— Порезали его, эти суки, — в тон мне отвечает мужик.

— Вы охренели что ли? Какого ты его ко мне притащил? Ему в больницу надо.

— Слушай, коза, закрой рот и помоги ему, — цедит сквозь зубы мужик.

— Я полицию сейчас вызову, — бросаюсь я к телефону, но что-то похожее на щелчок затвора пистолета заставляет меня остановиться.

— Помоги моему другу, — повторяет он медленно, выговаривая каждую букву, словно я слабонервная.

— Слушай, придурок, я не врач, — так же говорю я. — Я в жизни операций не делала.

— Назовешь меня ещё раз так, прострелю башку.

— Я и не сомневаюсь в твоём профессионализме. Отпусти ствол, и оттащи его в комнату.

Наверное я бы не согласилась, если бы не этот упертый баран и Лешка, который с каждой минутой становился слабее.

На живых людях операций я ещё не проводила. Конечно, видела, пассивно участвовала, и одна из немногих среди однокурсников не упала в обморок, или не скривилась в тошнотворном спазме.

— Если помрёт, от тела сам будешь избавляться, — грожу я мужику пальцем. Да нет, вроде не такой уж и взрослый, но времени рассматривать его нет.

На диван настелила медицинских пелёнок, чтобы не испачкать его кровью, разрезала рубашку, чтобы оценить масштаб трагедии. Рана не глубокая, артерия не задета, необходимо остановить кровь и зашить.

— Тащи теплую воду, на кухне в чайнике кипячёная. Там в шкафу у окна есть аптечка, и обувь свою сними, здесь вообще-то убрано, — командую я. Действует он оперативно, следуя всем моим инструкциям, пока я провожу полевую операцию. Кровь удается остановить, правда наркоза нет, поэтому приходится накачать Леху водкой. Руки дрожат от волнения, но мне удается аккуратно зашить рану. Напоследок делаю повязку, колю ему антибиотик для предотвращения воспалительного процесса и устало сажусь на пол у дивана.

— Уколы сам сможешь делать? — уточняю я у своего ассистента.