«Двойня для Цербера»

Двойня для Цербера

Подходит ко мне, громко стуча металлическими набойками на каблуках дорогих ботинок. Он так близко, что я вжимаюсь в стену, лишь бы не коснуться даже случайно широкой мускулистой груди.

Отворачиваюсь и смотрю в сторону, потому что колючие голубые глаза прожигают меня насквозь.

— Дрожишь, — обжигает мой висок его томный шепот. — Я пугаю тебя, Ася?

Молчу. Дышу через раз, чтобы не попасться в ловушку его возбуждающего запаха. Никогда не признаюсь ему, что тот поцелуй был мне приятен. И себе этого никогда не прощу.

— Ну же, посмотри на меня, — томность уходит, сменившись почти звериным рычанием. Хватает меня за скулы и заставляет посмотреть на себя.

— Я тебя ненавижу, — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Вот как? — ухмыляется он и проводит кончиками пальцев по моей щеке. — Хочешь уйти?

— Хочу! Пусти меня, — выкрикиваю я и делаю бешеный рывок в сторону.

Впечатывает меня в стену и накрывает своим горячим, твердым телом, словно высеченным из куска гранита. Цербер своих жертв из лап не выпускает.

— Двери открыты, принцесса. Я отпущу тебя…вот только перед этим, расскажу, что станет с твоей семейкой, если ты сейчас уйдешь. Твоя мама пойдет мыть туалеты на вокзале, потому что, чтобы стать проституткой она уже старовата. Твоего братишку-аутиста вышибут из престижной частной школы, и он сгинет в каком-нибудь интернате для дебилов. А твоего дядюшку-мудака не возьмут даже на стройку разнорабочим. И в крахе твоей семейки, которая привыкла к роскоши, будешь виновата только ты.

— Ты можешь овладеть моим телом, — проговариваю сквозь слезы, которых не могу сдержать, — но не душой.

— Хочешь, мы это проверим, деточка? — спрашивает с довольной ухмылкой, убирает от меня руки и отходит на несколько шагов. — Пройдет совсем немного времени, и ты без меня жить не сможешь. Будешь бегать за мной и умолять не бросать.

— Никогда, — выкрикиваю сквозь слезы. — Никогда.

— Я сейчас открою тебе маленький секрет, принцесса, — проговаривает, закуривая. — Твой любимый дядя продал тебя мне за кругленькую сумму. С потрохами. Он делец от бога.

— Ты все врешь, — бьюсь я в истерике. — Он не мог. Я человек. Меня нельзя продать.

— Думаешь, вру? — усмехается и выпускает мне в лицо зловонный дым.

— Я тебе не верю, — пытаюсь отрицать я жуткую правду, но по его острому как бритва взгляду понимаю, что Олег Цербер не врет.

— Сейчас я тебе докажу, — бросает хладнокровно.

Вытаскивает из кармана телефон, быстро находит чей-то номер и ставит на громкую связь. Тягучие гудки заставляют сердце забиться еще более отчаянно.

— Да, — слышу усталый голос дяди и словно лечу в пропасть.

— Ильдар, я хочу, чтобы ты рассказал Агнии о деталях нашей сделки, — небрежно бросает Олег между затяжками.

— Асечка, — виновато обращается ко мне родной и любимый голос. — Слушайся Олега, он станет тебе достойным мужем.

— Что ты такое несешь? Каким еще мужем? — лепечу я, не в силах поверить, что все это происходит со мной. — Ты, правда, меня продал?

— Ася, прости, — слышу я его голос, который сменяется мелкими гудками.

— Довольна разговором с дядей? — злорадно спрашивает Цербер.

Стекаю по стене на пол, обнимаю руками колени и начинаю рыдать в голос.

Он садится рядом со мной и, обняв за плечи, прижимает к себе.

— Ничего, Ася, не бойся. Я-то уж точно о тебе позабочусь. Правда, у меня специфические предпочтения в сексе. Но ты привыкнешь. Наверное.

Глава 1. Олег

Застегиваю ширинку и поднимаюсь с кресла, игнорируя девчонку, которая сидит у моих ног. Она украдкой стирает с губ остатки спермы, которые не успела проглотить.

По телу гуляет приятная легкость, а в голове все тот же лютый загруз.

—Олеж, тебе не понравилось? — спрашивает, заглядывая мне в глаза заискивающе как собака.

— Нормально, — рефлекторно пожимаю плечами, показывая, что дальнейшие задушевные беседы меня не волнуют от слова «совсем».

А что тут еще скажешь? Хороший, качественный минет, да и все. Восхищений и оваций не будет.

Все же бросаю на нее взгляд. Красивая баба: большие натуральные сиськи, рабочая попка перевернутым сердечком и миловидное личико, которое сейчас, впрочем, перемазано поплывшей косметикой. Клоунесса, блин.

Чем больше смотрю, тем яснее понимаю, что достала. Хочется чего-то другого. Нового, свежего и эксклюзивного. Чтобы совращать было интересно, и чтобы новизна ощущений.

Блонда ждет от меня поощрения, хотя оно уже случилось, когда я позволил ей взять у себя в рот. Типичная баба, которая до посинения хочет признаний в любви и красивых поступков.

Чувства. Сколько от них неудобств. Со шлюхами проще. И честнее. Кинул купюры после всех дел и ушел спокойно. А когда такса не озвучена, они начинают думать, что ты им что-то должен. Например, звездочку с неба достать и любить только ее до гробовой доски. Ага, разбежался.

Заправляю рубашку в брюки, резко разворачиваюсь на пятках и выхожу за дверь. Для меня ее больше не существует — надоела, так еще и проблем стала подкидывать своим скулежом.

Сваливаю из дома через черный ход и окапываюсь на тускло освещенной веранде. Ветерок приятно охлаждает гудящую голову. Стремительно трезвею, а потому торопливо закуриваю крепкую сигарету.

Я маюсь от скуки. Все в этой жизни мне опостылело. Я больше не чувствую заводящего адреналина, когда меняю дорогой пиджак на кожанку и мчусь на мощном байке по ночным улицам. Алкоголь вместо приятного расслабления вызывает лишь похмелье по утрам. Женское тело стало чем-то обыденным. Да, секс все еще приятен и необходим, но как бы я ни извращался, что бы ни выдумывал, не могу нагнать тот нерв, который встряхивал и брал за живое годы назад. Что еще есть приятного? Бабки? Их так много, что тоже перестали заводить.

Вероятно, на меня напал такой страшный зверь, как кризис среднего возраста. Мне срочно нужно то, что вновь превратит кровь в высокооктановый бензин и воспламенит ее. Нужна цель. Пресловутая морковка, за которой нужно бежать, разрывая собственные жилы.

Робкий стук каблучков за спиной. На ловца и зверь бежит. Торопливо вдавливаю окурок в кованые перила и оборачиваюсь. Уж не знаю, какое шестое чувство мне это подсказало, но я ничуть не удивился, когда увидел перед собой Асю.

Племянница моего бизнес-партнера. Кажется, еще вчера была угловатым подростком, а сейчас деваха в самом соку. Можно завалить хоть прямо сейчас, но я уже который месяц примеряю на нее совсем другую роль.

Без понятия, что то был за большой взрыв в моей собственной башке, но, когда девчонка попалась мне на глаза полгода назад, я почувствовал, что хочу ее себе. Заграбастать, поселить в своем доме и развращать медленно и со вкусом. Не знаю зачем. И не совсем понимаю, почему именно она. Но хочу, не могу. Мне нравится почти священный трепет, который я испытываю перед нашей первой ночью.

Есть, правда, одна загвоздочка. Ее дядя, старый осел, не хочет отдавать мне любимую племянницу. Боится, что сожру и выплюну остатки. Ну а точнее, затрахую почти до смерти, остыну и вновь пойду по бабам. Все может быть. Ведь моя неприглядная репутация не на слухах замешена, а на фактах.

Встала как вкопанная. Не ожидала меня здесь увидеть. Стоит сероглазый олененок и не знает, что делать. Нужно бежать, но развернуться и просто уйти — неприлично. А Агния — девочка хорошая, воспитанная.

Рассматриваю ее не таясь. Я давно уже не прыщавый гимназист, и девичье смущение только распаляет кровь.

Месяцы, проведенные на Кипре, напитали ее не только солнцем и пошловатым гламуром. Золотистый загар, оттеняемый светлыми волосами, еще ладно, но вот наращенные по моде ресницы-опахала и ногти-кинжалы — это уже лишнее. Ну да ладно, это убирается. Она будет такой, какой я ее захочу.

— Привет, — улыбаюсь я почти дружелюбно.

— Привет, — отвечает на выдохе, стараясь не смотреть на меня.

— Тоже покурить вышла? — шучу я и киваю на пачку сигарет, что оставил на перилах.

— Нет, что ты, — мотает головой, встряхнув светлыми, словно льняными прядями. — Я не курю. Просто в доме очень душно.

Одобрительно киваю. Не люблю курящих баб.

Проводит ладошкой по длинной, взмокшей под волосами шее, и по моему телу прокатывается жаркая волна возбуждения. Игра началась, и в самом ее начале можно и поболтать немного, прощупывая ее рамки:

— Как лето прошло? — спрашиваю я, вальяжно облокотившись на перила.

— Хорошо, — робкая улыбка тронула пухлые губки, а у меня появилось жгучее желание узнать, каковы они на вкус.

— Ты же у нас уже второкурсница, — проговариваю я, хотя убей не помню, где и на кого она учится. Плевать. Со мной все равно забудет об учебе. — Парни, наверное, ротой за тобой бегают.

— Я в педагогическом учусь, у нас один парень на всю группу, — поясняет, рассматривая носы своих туфелек на высокой шпильке.

Довольно ухмыляюсь. Впрочем, что это я обрадовался, что вокруг нее не крутятся стаями молодые кобельки? Я из них все равно шаурму вокзальную сделал бы. Да и вообще, пусть только кто попытается помешать мне получить то, что хочу, вмиг осядут пылью на подошвы моих брендовых ботинок.