«Роман. Разрываемые»

Теона Бонк

Роман. Разрываемые

Часть первая «Перед бурей».

Одним годом ранее 1-3 книг цикла

Улыбаюсь еще раз официантке, сегодня флиртуя с ней скорее по привычке, чем для удовольствия, и направляюсь к столику, где сидят сестра и ее лучшая подруга.

— Привет, сестренка! — крепко обнимаю Софию и киваю Юле, старательно избегая ее влюбленного взгляда. Я не против общества симпатичных девушек, но я не хочу давать ей ложных надежд.

— Сонь, ты не передумала насчет переезда? Папа вряд ли обрадуется, когда узнает.

Я-то уж точно сомневаюсь в том, что это хорошая идея. Мы и так видимся все реже. Хорошо, что это из-за того, что она нагрузила себя учебой и еще теперь работой в папиной охранной фирме. Все парни в ее универе уже давно предупреждены, из какой она семьи, и держаться от нее подальше. Но если она переедет, мне будет тяжелее за ней присматривать.

А что если она приведет какого-нибудь придурка домой однажды? И вообще, не странно ли, что она съезжает из родительского дома раньше меня? Все-таки я — старший брат. Но она так стремится к самостоятельности. А мне и дома хорошо.

— Не передумала. Это к лучшему, что он уехал из города по делам. Я смогу спокойно перевезти вещи. К тому же, я говорила ему, что хочу начать жить самостоятельно.

— Не думаю, что он понял, что ты планируешь переехать так быстро, — впрочем, как и я. Хотя мне понятны ее мотивы. Отец не контролирует меня, так как ее. Я могу уходить и приходить, когда захочу.

На этой фразе к нам подходит мой лучший друг. Паша перехватывает мой встревоженный взгляд, но ничего не говорит. Лишь хлопает ободряющее по плечу. Знаю, он считает, что мы с отцом слишком опекаем Софию. Наверное, это под силу понять только тому, у кого есть младшая сестра.

У Паши никого нет. Мы — самое близкое к семье, что у него когда-либо было. Когда отец дал ему работу в своем автосервисе и впервые привел к нам в дом, это была дружба с первого взгляда. Словно две родственные души встретились. Но я не ищу такой же связи с женщиной. Слишком много на свете красивых девушек, чтобы останавливать свой выбор на одной.

После обеда мы выходим на улицу и стоим еще какое-то время перед входом в кафе. Сегодня солнечная ясная погода. После затяжных дождей вдвойне приятно наслаждаться голубым небом и солнцем. Наверное, поэтому мы и не спешим расходиться, каждый по своим делам.

Мое внимание привлекает хрупкая фигура в ярко-голубом летнем платье. Ткань, должно быть, совсем легкая, так как внезапно поднявшийся ветер пикантно подхватывает ее, и она кружится в бешеном ритме вокруг ножек незнакомки, поднимаясь все выше. Ветер как будто флиртует с ней, побуждая меня сделать то же самое.

На этот раз с удовольствием.

Борясь со стихией, сохраняя при этом грациозность, она удерживает двумя руками развивающуюся юбку, не давая ей подняться до неприличных высот, к моему разочарованию. И даже, когда ветер играет с ее длинными темными волосами, теперь полностью закрывающими ее лицо, она не отпускает края платья.

Мне хочется подойти и убрать растрепавшиеся локоны назад и наконец увидеть ее. Не знаю, что в ней такого. Но я словно загипнотизирован.

В тот момент, когда я делаю шаг в ее сторону, она отбрасывает спутавшиеся пряди с лица и поднимает на меня глаза. Пронзительно голубые настолько, что небо и платье тут же меркнут в сравнении с ними.

Свежесть. Вот, что я чувствую, глядя на нее.

Она поспешно заходит в кафе. И я заставляю себя оторвать от нее взгляд, чтобы повернуться к друзьям.

— Я, пожалуй, вернусь еще в кафе ненадолго, ребята. София, не вздумай таскать коробки сама. Обязательно позвони, когда будешь перевозить вещи в квартиру.

— Ладно! А она хорошенькая!

— Кто? — не знаю, почему я весь напрягаюсь.

— Официантка! Ты ведь из-за нее хочешь вернуться?

— А, да. Именно, — обнимаю сестру на прощание, жму руку Паше. Юля? Ээ. Никаких объятий. Это уж точно. Просто киваю ей. — Пока ребята! — машу им рукой на прощание.

Вхожу в кафе и тут же взглядом нахожу незнакомку, устроившуюся в самом дальнем углу за маленьким столиком на двоих. Она самая красивая из всех грустных девушек, которых я когда-либо видел. В чертах ее нежного лица застыла печаль.

Это ненадолго. Это то, что я могу исправить.

— Привет! Позволь мне угостить тебя облепиховым чизкейком. Они здесь просто — райское облако, — присаживаюсь к ней за столик. Знаю, это нагло вот так, не спросив. Но я боюсь услышать отказ. Впервые со мной такое. Обычно я более уверен в себе. — Я Роман!.. А ты... — продолжаю, когда она не отвечает.

Почему так вспотели ладони? Ищу глазами официантку. Надо поскорее сделать заказ. Тогда ей будет неловко прогнать меня. А когда она попробует чизкейк... (я не шутил. Это нереально вкусно. А этот облепиховый сироп сверху... ммм). После такого ей захочется парить и любить.

Она поднимает на меня глаза. Я и не знал, что бывают такие глаза. Кристально чистые, голубые, но не холодные. Хочу, чтобы они оставались на мне.

— Тебе лучше вернуться к своей девушке, — мои фантазии обрывает ее сухой тон.

— К кому? — следую взглядом за ее рукой в сторону окна. София машет Юле на прощание и с любопытством поглядывает через стекло в нашу сторону. — Ах, это моя сестра. Ты не первая, кто думает, что она моя девушка. И интуиция подсказывает мне, что не последняя. Нередко незнакомцы думают, что мы пара.

— Было похоже на это. Извини.

— Ничего! Наверное, это потому, что я часто приобнимаю ее. Родители воспитали нас так. Показывать свои чувства тому, кто тебе дорог. Разве старшие братья не должны так делать, эмм... — застываю в ожидании.

— Ева, — неохотно отвечает она.

— Приятно познакомиться, Ева. У тебя есть братья или сестры?

— Я единственный ребенок в семье.

— Может быть двоюродные? — кажется, она немного открывается. Буду продолжать эту тему столько, сколько получится.

— Нет. Моя семья — это только лишь я, мама и... папа, — на последнем слове она запинается, и ее взгляд становится закрытым.

— Вы готовы сделать заказ? — как же вовремя подошла официантка. Спасибо ей. И за то, что не пытается флиртовать со мной при Еве. Хотя мы всегда заигрываем друг с другом, когда я захожу сюда.

— Два облепиховых чизкейка, пожалуйста.

— Мне не нужно. Я уже допила свой кофе. Можно счет!

— Я заплачу, — тянусь к ее руке, лежащей на столе. Не позволяя нашим пальцам соприкоснуться, она одергивает ладонь.

От этого резкого движения из ее раскрытой сумочки на стол выпадает яркая листовка. Жадно вчитываюсь в текст, пока она не успела убрать ее обратно. «... Шаде трибьют концерт... «Крафт бар...». Любопытно. Наши музыкальные вкусы совпадают. Дата — эти выходные.

Тем временем Ева расплачивается и встает из-за стола. Ее взгляд как будто просит о чем-то и в то же время сожалеет. Но движения резки, а поза закрыта. Не рискую давить на нее сейчас еще больше. Так и остаюсь сидеть за столом, пока ее нежная фигура в голубом не исчезает в дверях.

Но я спокоен. У меня есть нужная мне информация и я точно знаю, где окажусь в субботу вечером.

Когда симпатичный незнакомец, так откровенно пялившийся на меня на улице, вдруг присаживается за мой столик, мое тело словно заряжается электричеством.

Все мысли об отце, наполненные тяжестью предстоящего выбора, сменяются чем-то другим. Я чувствую волнение. Я чувствую радость. Я чувствую себя... красивой от того, как он смотрит на меня.

Но мне не до свиданий. Отца вот-вот посадят. Все последние дни моя мать давит на меня, убеждая, что только в моих силах повлиять на эту ситуацию. С него снимут все обвинения, если я соглашусь на замужество с одним его знакомым, которому под силу решить этот вопрос. Он не раз бывал у нас дома.

Я не помню его. Но очевидно он помнит меня.

Как оказалось, он был сражен моим выступлением на юбилее отца. И он хорошая партия для любой девушки, — слова матери, не мои — он богат и влиятелен, и сможет осуществить любые мои мечты. Я должна быть в восторге от того, что он заинтересовался мной.

Как по мне, мужчина, который шантажом вынуждает выйти за него замуж, навряд ли сможет осуществить хотя бы одну настоящую, не мнимую, мечту молодой девушки.

Настораживает и то, что юбилей отца был полгода назад, а он не сделал ни одной попытки познакомиться со мной лично и расположить к себе. Вместо этого выжидал подходящего момента, чтобы поставить меня в такую ситуацию, когда я не смогу отказаться. Больше похоже на покупку, чем на завоевание.

Но я отказалась. Разумеется. Гнев был моей первой реакцией. Сейчас же он постепенно сменяется бессилием, потому что появилось еще одно обстоятельство, которое вынуждает меня все таки согласиться. Мама не апеллирует к этому открыто. Но я чувствую ее немые укоры. Да, она моя мать. Но это не отменяет того факта, что она тонкий манипулятор.

Кажется, у меня нет выбора. И не осталось надежды.

Этот мальчик. Он так смотрит на меня. В его теплых карих глазах есть что-то, что заставляет меня чувствовать.

Он словно свет.

Может быть, он — это надежда?

Мне нужно поскорее уйти, пока меня не окутали эти глупые фантазии.

В спешке покидаю кафе. Опасаясь, что он последует за мной, запрыгиваю в первый же подъехавший трамвай, даже не взглянув на номер. Это ничего. Я выхожу раньше. И прогуливаюсь пешком через любимый сквер до моего музыкального училища.